Драгоценности - Даниэла Стил

Изабель пошла спать после часа, когда в конце концов сумеларазбудить Лоренцо. Он извинился и сонно стал подниматься по лестнице, в товремя как Сара сидела одна в своей гостиной, удивляясь, что же с ними будетдальше.

Так не могло продолжаться. Рано или поздно он долженпозволить Изабель уйти от него. Он удерживал ее, словно заложницу, и Сарасобиралась вырвать свою дочь из его алчных рук. Сама мысль о Лоренцо вызывала вней гнев. Изабель так красива и имеет право на лучшую жизнь, чем та, какую онмог ей дать. Все оказалось именно так, как она и предполагала, даже еще хуже.Продолжая думать о судьбе Иза-бель, она вышла в освещенный лунным светомвнутренний дворик. Это напомнило ей одну из ночей во время войны, когда здесьжил Иоахим, и они допоздна беседовали в такую же ночь о Рильке, Шиллере иТомасе Манне… стараясь не думать о войне, о раненых, о том, жив или нет Вильям.И, вспоминая то время, она машинально направилась к коттеджу. Там больше никтоне жил. Им долгое время не пользовались. Дом нового управляющего стоял ближе кворотам и был намного современнее. Но она из сентиментальности оставила старый.Сначала они жили там с Вильямом, когда они реставрировали замок, и Лиззиродилась и умерла в этом коттедже.

Она все еще перебирала в памяти события тех далеких лет,совершая небольшую прогулку перед сном, как вдруг услышала какой-то шум,проходя мимо конюшен. Это был глухой стон, и Сара испугалась, не ушиблось лиживотное. Они держали там полдюжины лошадей на тот случай, если кому-нибудьзахочется прокатиться верхом, но все они были старые и не слишкомпривлекательные. Она спокойно открыла дверь. Все животные вели себя тихо, нотут она снова услышала шум, он доносился из старых бараков. Это были странныепотусторонние звуки. И она не могла понять, что же это такое. Она даже неиспугалась, и ей не пришло в голову взять в руки вилы или еще что-нибудь, еслитам чужой человек или бешеное животное. Она просто вошла в стойло, откудадоносился шум, щелкнув выключателем, зажгла свет и оказалась рядом спереплетенными телами Филиппа и Ивонны. Оба были совершенно голыми, и ни у когоне возникло бы вопросов, чем они здесь занимаются. Мгновение она с изумлениемсмотрела на них и увидела на лице Филиппа выражение ужаса. Сара отвернулась,чтобы дать им одеться, но потом повернулась к ним в ярости.

Сначала она обратилась к Ивонне, не колеблясь ни мгновения.

— Как ты посмела так обойтись с Джулианом? Как тыпосмела с его родным братом, в моем доме, под моей крышей! Как ты осмелилась!

Но Ивонна только откинула назад свои длинные волосы имолчала. Она даже не потрудилась одеться, так и стояла обнаженная, во всейсвоей красе, не стыдясь.

— А ты! — Тут она повернулась к Филиппу. —Всегда делаешь подлости… все время обманываешь свою жену и завидуешь своемубрату. Ты убиваешь меня. Мне стыдно за тебя, Филипп. — Она еще разпосмотрела на них, она была потрясена тем, что они делают со своей жизнью,полным отсутствием у них уважения к тем, кто живет рядом с ними. — Если выпродолжите это, если это случится снова, не важно где, я все расскажу Сесиль иДжулиану. А тем временем я буду следить за вами обоими. — Она несобиралась этого делать, но и не намерена была покрывать их неверность,особенно в своем собственном доме, да еще по отношению к Джулиану, которыйэтого не заслужил.

— Мама, мне… мне очень жаль. — Филипп тем временемзавернулся в одеяло, которое использовали для лошадей, и страдал от того, чтоего раскрыли. — Обычно такого не случается… Я не знаю, как этопроизошло!.. — воскликнул он, едва не плача.

— Зато она знает, — резко сказала Сара, гладяпрямо на Ивонну. — Чтобы больше этого не было, — пригрозила она,глядя ей прямо в глаза. — Я предупреждаю тебя. — И тут Сараповернулась и ушла. Очутившись на улице, она прислонилась к дереву и заплакалаот огорчения, от стыда, от смущения за них и за себя. Но когда она медленнопобрела к замку, она думала только о Джулиане и о том, какую обиду нанес емубрат. Как глупы ее дети. И почему она никогда не могла помочь им?