Плохая девочка. 2 в 1 - Елена Сокол

– У меня был сложный период. – Ерзая на стуле, оправдываюсь я.

– Ты элементарно не способен выбрать, спортом тебе заниматься или херней! – Ударяя ладонью по столу, вдруг орет тренер. – Так что, иди – занимайся ею дальше!

– Простите. – Я не придумываю ничего лучше, кроме того, как потупить взгляд, подобно нашкодившему школьнику.

– Ты меня за кого принимаешь, мать твою? – Уже спокойнее говорит он. – Почему я должен обрывать телефоны в поисках тебя? У нас тут не детский сад, здесь люди дорожат местом, которое занимают! Они, черт тебя раздери, пашут, как проклятые, чтобы каждый день оправдывать свое нахождение в команде!

– Вы правы. – Выдавливаю я.

И замолкаю, не в силах придумать ничего другого в свое оправдание.

– Ты прекрасно знаешь, что я ценю своих игроков. Особенно тех, кто показывает результат. Нечасто, но даю им поблажки и прощаю мелкие промахи. Но ты, Турунен, исчерпал уже все свои последние шансы.

– Знаю.

Тренер сцепляет пальцы в замок и буравит меня глазами. Я под его взглядом предпочитаю разглядывать свои колени.

– Подумай, нужен ли тебе хоккей. И чего ты вообще хочешь от жизни. Если хочешь связать ее со спортом высших достижений, а не так, чтоб дурака повалять на льду, то нужно что-то менять вот тут. – Он стучит пальцем по своей макушке.

– Да. Знаю.

– Реши свои проблемы и тогда приходи. А пока тебе в команде делать нечего.

– Но… – Смотрю на него с надеждой.

– Извини, Кай, но только так.

* * *

Я покидаю его кабинет с тягостным ощущением: вроде меня лишили чего-то важного и ценного, но у меня даже расстроиться и переживать полноценно не выходит. Внутри пустота какая-то. Апатия ко всему. Разве хоккей может залечить мои раны? Тогда к чему это все? Зачем упираться, бороться? Зачем играть, если даже не хочется жить?

– Кай! – Окликает меня кто-то в коридоре.

А я уже выдохнул с облегчением от того, что все ушли, и никто не увидит меня в таком состоянии, но не тут-то, видимо, было.

– Кай…

Я оборачиваюсь. Это Серебров. Стоит в дверях тренажерного зала, переминается с ноги на ногу. Видимо, на автомате меня окликнул, а теперь приходит осознание того, что в текущих обстоятельствах общение у нас, мягко говоря, простым не выйдет. На его лице рождается смесь смущения и досады.

– Да?

При виде него у меня обратная реакция – голову накрывает черной пеленой ярости. Неудержимо тянет всадить кулак ему в живот.

– Ты… приходил на тренировку? – Он чешет затылок.

Я подхожу ближе, мои пальцы с силой впиваются в твердое основание клюшки.

– Можешь не делать вид, что мы старые добрые друзья. – Говорю ему. – Это не так.

– И не собирался. – Насупливается Виктор.

Делает вдох, слишком явно собирается с духом и вдруг выдает:

– Я хотел тебя предупредить.

– О чем?

Он прочищает горло, тоже подходит ближе:

– Я не дам тебе ее обидеть.

Я застываю с открытым ртом.

Не знаю, что сказать. Он сбил меня с толку. Одновременно хочется вломить ему и… вломить!

Да, мне просто хочется порезать его на кусочки. Но одновременно я ему завидую. Мозг начинает лихорадочно гадать, насколько серьезны их отношения, раз Серебров лезет на рожон, пытаясь мне угрожать.

– Это все? – Уточняю я после паузы.

И вижу, как он опешил.

– Я… надеюсь, ты меня понял. – Говорит Виктор, создавая на своем лице еще большее напряжение, должное создавать впечатление серьезности его намерений и заявлений.

– Вы встречаетесь? – Решаю спросить его в лоб.

И вижу еще большую растерянность в его взгляде.

– Мы… мы не… мы это не обсуждали. – Отвечает он, беря себя в руки.

– Ясно. – Ухмыляюсь я.

Очевидно, ему бы этого хотелось. И это неприятно. Возможно, если бы он ее поимел, и на этом у них все кончилось, мне бы было сейчас легче.

– Слушай, давай на чистоту. – Останавливает меня Серебров, когда я уже собираюсь развернуться и уйти. – Я не хотел с тобой ссориться.

– Но. – Подсказываю я с усмешкой.

Он расправляет плечи:

– Но Мариана – та девушка, из-за которой я готов буду ввязаться в противостояние с любым, даже с тобой, если пойму, что у меня есть хоть малейший шанс на ее счет. В смысле… Я буду бороться за возможность быть с ней, если она этого захочет.

– То есть, она не хочет? – Меня охватывает дикое, пьянящее облегчение.

Боюсь, даже улыбку скрывать не получается, потому что Виктор мрачнеет, глядя на меня.

– Я просто хотел тебя предупредить. – Не отрывая от меня злого взгляда, цедит он. – Если тронешь ее – ответишь передо мной.

– Ты кто, ее рыцарь, что ли? – Смеюсь я.

Но мне ни хера не смешно. Его слова царапают меня изнутри, рвут на части.

– По крайней мере, как друг, я смогу ее защитить. – С вызовом говорит Серебров. – А там будет видно.

Я прикусываю язык, чтобы не сказать все, что о нем думаю. И стискиваю клюшку в руке, чтобы не пустить в ход против него. Ощущение такое, будто меня сжигают заживо, но я не хочу затевать новую драку: не сейчас, не в двадцати метрах от кабинета тренера.

Витек уходит, а я провожаю его раздраженным взглядом. Вот он – высокий, крепкий, хорошо сложенный и способный здраво мыслить. Такого ей и следовало выбрать сразу. Хорошего парня без тараканов в голове. Того, что будет красиво ухаживать и сделает ее счастливой. Того, кто вступится за нее перед циничным, травмированным уродом, вроде меня.

Он даст ей все, чего она заслуживает, и даже больше. А я не способен давать, я только отнимаю. Разрушаю, уничтожаю, ломаю, порчу.

Я не буду достоин Марианы никогда. И что самое плохое: Серебров знает об этом.

Мариана

Мне кажется, чем дольше мы не видимся, тем я больше думаю о Кае. У меня ломка. Хочется взглянуть на него хоть глазком. Пусть даже увидеть с другой – может, так будет легче помнить о том, что стоит держаться подальше. Все время хочется позвонить ему, написать – хотя бы, отправить улыбающийся смайлик, и получить в ответ какую-то реакцию.

А иногда случаются порывы простить его: такими ничтожными и ничего не значащими кажутся его поступки. Сердце нашептывает сказки о том, что Кай все осознал и изменился, и стоит дать ему еще