Игровая площадка для грешников - Кэролайн Пекхам

Ди подтолкнула меня локтем, когда мы подошли к неприметной на вид двери, расположенной в белой стене, испещренной бесчисленными граффити. Я заметила среди них несколько надписей «Подземелье», а также не раз «Проклятые», и у меня мороз по коже пробежал, пока я их разглядывала.

Была ли я полной идиоткой, придя сюда? Возможно. Но теперь было уже слишком поздно поворачивать назад, и, по крайней мере, я знала, что Фокс и его дружки не смогут заявиться сюда и утащить меня обратно в свою пещеру. Территория «Проклятых» была закрыта для него и его маленьких приятелей.

Картер стукнул кулаком в дверь, и в ней открылся люк, из которой кто-то выглянул. — Сколько сосисок и сколько булочек?

— Что? — Спросила я со смехом, и Ди улыбнулась мне.

— Пополам, — ответил Картер, и парень внутри взглянул на нашу группу, прежде чем снова закрыть люк и открыть дверь.

— Они предпочитают, чтобы в клубе было равное количество парней и девушек, — выдохнула она в качестве объяснения. — Хотя обычно они пускают девушек в любом количестве.

— Тогда проходите, — сказал он, окинув нас взглядом, и я последовала за остальными по короткому каменному коридору, пока мы не вышли на широкую лестницу, ведущую вниз, в темноту, освещенную фиолетовыми огнями.

Все девушки хихикали, и действие водки заставило меня улыбаться вместе с ними, идя между Ди и Беллой, пока мы спускались в клуб под звуки группы, доносившиеся снизу.

Когда мы подошли к другой двери у основания лестницы, еще двое вышибал открыли ее, и музыка захлестнула нас. Звуки глубокого ритма и грубый голос певца на сцене охватили меня, и я поняла, что это место было построено на подземной парковке, которая была полностью переоборудована для создания этого клуба. У нас не проверили документы, и я решила, что это потому, что это место явно было нелегальным, а не потому, что я выглядела недостаточно молодо, чтобы оправдать это. Потому что я выглядела чертовски молодо. Хотя я догадывалась, что все то дерьмо, через которое я прошла, могло немного подпортить мои черты. Черт, может, мне стоило начать беспокоиться о появлении гусиных лапок?

Я забыла о наличие своих предполагаемых морщин, когда мы вошли в клуб, и мои губы приоткрылись, когда я оценила весь размах этого места. Он был огромен и буквально кишел людьми.

Большой бар, сложенный из шлакоблоков, тянулся по правой стороне помещения, увенчанный деревянной стойкой и подсвеченный полосой фиолетовых ламп. Стены и бетонные колонны были выкрашены в черный цвет, но на полу все еще осталась белая разметка, обозначающая места для парковки автомобилей. Несмотря на то, что это место было буквально заброшенной парковкой, оно было каким-то до глупости крутым — как будто его переделали под рейвы. Или, может быть, правильнее было бы сказать — под современный клуб.

Слева от этого места была возведена сцена, на которой выступала группа, и мой взгляд переместился на них, упиваясь необузданной энергией, с которой они охватывали сцену. У вокалистки был глубокий, хрипловатый голос, как у всех лучших исполнителей кантри и вестерна, а музыка была полна решимости и энергии.

Большинство людей, набившихся в заведение, танцевали, и я была более чем счастлива последовать их примеру, когда Ди схватила меня за руку и потащила в толпу.

Мы начали танцевать с Беллой и Лайлой, двигаясь вчетвером под музыку и позволяя ей увлечь нас в такт, когда мы растворились в толпе.

Время пролетело незаметно, пока мы танцевали, пили и смеялись, и я купалась в песне за песней, в то время как музыка наполняла мою душу и заставляла чувствовать себя легче, чем когда-либо до моего возвращения сюда. Не то чтобы я часто чувствовала легкость, когда тусовалась с «Мертвыми Псами» и Шоном Маккензи.

Гребаный Шон.

Моя кожа стала горячей и покалывающей при одной мысли об этом ублюдке, и я выругалась себе под нос, решив, что еще одна выпивка, вероятно, лучшее решение, которое я могла придумать что бы забыть о этом куске дерьма.

Но прежде чем я успела даже повернуться в сторону бара, большая рука провела линию прямо по центру моего позвоночника, и я замерла, когда мою кожу начало покалывать от жара по гораздо более веской причине, чем гнев на Шона.

Таинственный мужчина обнял меня за бедра, и я посмотрела вниз, обнаружив татуированную кожу, покрывавшую его от пальцев до кисти и вверх по предплечью, где темно-серый рукав был закатан до локтя.

Хватка парня усилилась, притягивая меня обратно к твердому, широкому телу, и я снова отдалась движениям своего танца, позволяя ему двигать мной.

Аромат дерева и кожи окутал меня, пока мы двигались вместе, а его вторая рука провела пальцами по моему бедру прямо под подолом платья, и я издала стон, закрыв глаза и откинув голову назад, чтобы прислониться к его плечу.

Это было то, что мне было нужно. Выход напряжению в моем теле, который помог бы мне смотреть на «Арлекинов» без нежелательной похоти, затуманивающей мой взор. Кто-то, кто прикоснется и приласкает меня, и смоет ощущение рук Шона на моей коже.

Я не хотела цветов и поцелуев. Я хотела мужчину, который видел, чего хочет, и брал это. Я хотела использовать его, быть использованной им и почувствовать себя идеально грязной с утра. Потому что грязь подходила мне больше всего. Я была испорченным, несовершенным созданием, и мне нравилось играть эту роль так, чтобы никогда не забывать об этом. Никогда больше.

Парень, с которым я танцевала, провел рукой вверх по моему бедру, а его большой палец приподнял материал моей юбки, и у меня перехватило дыхание, когда он прочертил линию пылающего огня прямо до линии моих трусиков одним пальцем, прежде чем позволить материалу снова упасть.

Я еще даже не видела его лица, но уже знала, что он из тех, кто может меня уничтожить. Он ел на завтрак души девственниц и питался сексом и опасностью, и я хотела попировать с ним в следующий раз, когда он будет обедать.

Его левая рука прижимала мою спину к его груди, поэтому, когда я попыталась повернуться к нему лицом, у меня не получилось, и мой пульс участился, когда он скользнул правой рукой вверх по передней части моего тела, его пальцы прочертили линию на моей плоти, пока не