Сон и явь. Перепутье - Брук Лин

Я вижу по его улыбке, что ему приходятся по душе мои слова, но решаю больше не продолжать и сосредоточиться на фотосессии.

Мне казалось, что она продлится не более пятнадцати минут, но в итоге, на десяти квадратных метрах Итан умудряется сделать сотни кадров, снимая меня около часа. Возможно, дело было в нашем уединении и моём раскрепощении перед ним. С каждой минутой мне всё больше нравилось позировать ему, а потом наблюдать, с каким удовольствием он смотрит на получившиеся кадры. Это вдохновляло меня, и я хотела ещё и ещё, обнажаясь душой перед ним.

И это не проходит бесследно для него. Спустившись обратно к ребятам, Итан будто больше не может сдерживаться и хочет заявить перед всеми, что я — с ним, и никак иначе. Он садится рядом, ухаживает за мной. Порой забываясь, кладёт руку на талию или на ногу. И хоть приятно быть значимой в глазах достойного мужчины, я быстро усмиряю его. Ведь в глубине души я до конца не могу поверить в серьёзность Итана по отношению ко мне.

Остаток дня проходит безумно — коктейли, музыка, танцы до упаду и много смеха. В какой-то момент я хочу переодеться в свои джинсы и топ, но видя, как съедает меня глазами Итан, решаю ничего не менять. Раньше, а возможно просто с другим мужчиной, я бы оскорбилась такому взгляду, но с Итаном всё происходит так гармонично, что не хочется что-то менять. Я желанна — и от этого осознания я пьянею сильнее, чем от коктейлей.

Когда близится вечер, все вдруг решают поплыть на яхте в другой город и провести там всю ночь. И пока все бурно и воодушевлённо начинают обсуждать эту идею и решают, кто пойдёт к капитану договариваться, я присаживаюсь к Итану и шепчу ему на ухо:

— Мне нужно домой. Папа не поймёт меня.

— Я сам позвоню и объясню ему всё, — отвечает он спокойно.

— Не стоит. Спасибо за этот чудесный день, но я не хочу расстраивать родителей понапрасну.

— Я хочу побыть вдвоём, — кладёт руку на колено под столом, и пальцами медленно скользит вверх по моей ноге.

Я робею и замираю на месте.

— Встретимся завтра, у меня всего одна пара, — с трудом выговариваю я.

— Я улетаю рано утром. Я ведь сказал, что прилетел только ради тебя и этой съёмки.

— Ты серьезно? — я смотрю на него отчаянно. — Обратно курировать проект мамы?

— Да.

Я даже не могу скрыть своих расстроенных чувств. Настолько мне неприятна мысль, что снова придётся с ним прощаться на ближайшие недели.

— Я думала, ты закончил там работу и поэтому вернулся, — добавляю с досадой.

— Всё-таки я позвоню Дионису. Сходим с ребятами в клуб ненадолго, а потом пойдём погуляем вдвоём.

Я киваю ему в знак согласия. Если он улетает так скоро, то я не хочу терять минуты, которые могу провести рядом с ним.

— Потанцуй со мной, — я встаю с места и протягиваю ему руку.

— Не боишься, что кто-то что-то заподозрит? — издевается надо мной, цитируя мои же слова.

— Ты ведь уже успел потанцевать с другими девушками, так что мне нечего переживать, — бросаю язвительно, показывая своё наигранное недовольство.

— Ты и вправду похожа на ёжика. Когда злишься, — отмечает он весело.

Встаёт с места и сам ведёт меня на танцпол.

И я жалею о своём предложении. Как только наши тела соприкасаются друг с другом, их градус повышается и становится невыносимым сдерживать притяжение друг к другу.

— Я хочу поцеловать тебя, — тяжело дыша, шепчет мне на ухо, положив руку мне на талию и танцуя в такт играющей музыка. — Иди переоденься.

— Не хочу. Мне нравится, как ты на меня смотришь в этом платье.

— Я наслаждаюсь тем, какой разной ты умеешь быть. Это сводит меня с ума.

Я улыбаюсь и отстраняюсь от него.

— Я ведь уверен, что завтра ты вновь будешь робкой и хрупкой девочкой, которую захочется защищать от всего мира.

— Сегодня можешь отдыхать, — улыбаюсь ему. — Меня не нужно защищать.

Понимая, что держать себя в руках более невозможно, мы танцуем ещё немного, а после, возвращаемся за стол.

Когда ребятам удаётся договориться с капитаном об остановке в другом порту, Итан звонит моему папе и честно объясняет ему о сложившейся ситуации. Он не пытается отпросить меня, как маленького ребенка. Просто ставит перед фактом, что я буду отсутствовать, и он берёт всю ответственность за мою безопасность на себя. Папу, определенно, подкупает такой уверенный мужской разговор, поэтому он желает нам хорошо провести остаток дня и прощается с нами. И я вздыхаю с облегчением.

На удивление, ребята выбирают не клуб, а ресторан с открытой верандой и живой музыкой на первом этаже отеля.

Но, быть честной, после того, как я узнала, что Итан улетает рано утром, меня перестаёт интересовать хоть что-то. Мне хочется поскорее остаться с ним наедине и крепко его обнять.

— Ты не хочешь сбежать отсюда? — не сдержавшись, спрашиваю у него на ухо.

Он удивляется моему предложению, но оно приходится ему по вкусу.

— С удовольствием, — отвечает он.

Взяв инициативу в свои руки, Итан извиняется за нас двоих перед всеми и, соврав, что мне необходимо возвращаться домой, а ему — меня провести, мы прощаемся с ребятами. Я знаю, что он делает это ради меня. Вижу, как его нервируют эти оправдания. Но я правда не хочу, чтобы вокруг нас создавались домыслы и сплетни.

— Гулять или ты устала? — спрашивает Итан, когда мы, выйдя из ресторана, оказываемся в холле отеля.

— Дико устала, не хватит сил на прогулку. Можем пойти в другой ресторан, — предлагаю я.

— А можем сделать ещё легче и забронировать номер здесь в отеле.

— Один номер? — переспрашиваю, смутившись.

— У меня вылет через четыре часа, разрешишь мне пару часов побыть у тебя? — с улыбкой спрашивает он.

— Так уж и быть,