Ворон, каркни на счастье - Анастасия Разумовская

— … смех и радость мы приносим лю-у-удям! — распевала идиотка.

Белая маленькая собачка, весело тяфкая, скакала вокруг, крутя пушистым хвостиком.

И никого.

Жуано сплюнул с досады. Но уж лучше что-то, чем совсем ничего. Зато будет славно услышать, как она рыдает, умоляя отпустить.

— Совсем дура, что ли? — искренне удивился бородатый Жбан.

Математик пожал плечами, спрыгнул и, не торопясь, вразвалочку, направился к дурацкой парочке.

— Привет, красавица. Куда путь держишь?

Девчонка вытарищила на него круглые глаза и глупо улыбнулась:

— Так к бабушке, господин добрый. Пирожков вот несу.

Жуано цыкнул и сплюнул.

— Ночью?

— Так а днём жарко. И народу много. И некогда было. А ночью — красота! И нет никого в лесу. Поёшь себе и не думаешь, кто слышит, кто нет. А я, господин хороший, очень уж петь люблю. А при народе стесняюсь уж очень.

— Р-рав! — сказал пёсик, сел у ног хозяйки, улыбнулся и свесил длинный розовый язычок набок.

Ухмыляющиеся Жбан и Сопатый вышли из придорожных кустов.

— И чё, не страшно?

Дурочка жизнерадостно улыбнулась:

— Так, а чего боятся?

— Мало ли кого встретишь в лесу?

— Вас вот встретила. Пирожка хотите? Меня, кстати, Элис зовут.

Жуано заржал:

— Хотим. Только не того, который в корзинке. Поделишься другим пирожком?

Девица развела руками:

— Так а других у меня и нет.

— А если найдём?

Математик грубо схватил девушку за косичку, дёрнул.

— Ай. Мне же больно! — возмутилась та. — Знаете что, давайте по-хорошему?

— Сама юбку задерёшь?

— Фу. Стыдно должно быть, не подростки ж в пубертате, — скривилась та. — У меня вон собака. Давайте вы сейчас отвяжете Марту и Йогана, извинитесь, отдадите им те шесть серебряных монет, которые награбили, и те медяки, что у них забрали, проводите и…

— Ты откуда знаешь⁈ — рявкнул Жуано, схватив ненормальную за горло. — Про серебряные монеты⁈

Жбан насупил кустистые брови:

— Сколько? Шесть? Математик, а ты говорил: четыре…

— Заткнись! Кто тебя подослал? — главарь разбойников стиснул девице горло.

Внизу что-то глухо заворчало. Элис вздохнула:

— Пёсика не бейте только, ладно? Гарм этого не любит…

— Похрен на твою собаку, — Жуано пнул болонку. — Говори…

И взвыл тоненьким бабьим голосочком.

Элис ещё раз вздохнула, отошла в сторону, села на придорожный камушек и принялась наблюдать, как Дезирэ избивает троицу несчастных разбойников. Затем, убедившись, что напарнику остаётся от силы минут пять, ну, если очень постарается — десять, а если совсем уж повезёт — пятнадцать минут работы, повернулась и пошла туда, где перепуганные дети нуждались в её помощи.

Присела рядом с парнишкой, взяла его за руку. Закрыла глаза. Увидела змей его ран и ушибов. Это не были совсем уж крупные змеи, поэтому Элис всех быстро передавила. Разрезала верёвки. Йоган упал на колени, растирая руки и с изумлением глядя на спасительницу.

— Т-ты кто? — спросил, заикаясь.

— Так, мимо шла.

— Беги отсюда! Тут разбойники…

Элис пожала плечами, вытащила кляп изо рта девушки, убедилась, что Марта отделалась лёгким испугом, развязала ей руки и ноги.

— Им стало стыдно, и они побежали каяться, — пояснила мягко.

— С тобой мужчины есть? — хмуро спросил Йоган.

— Идём с нами, так будет безопаснее, — зябко поёжилась Марта и всхлипнула.

Оба прислушивались к глухим звукам, доносящимся со стороны дороги.

— Да не, — отмахнулась Элис. — Вы идите, куда шли. Дальше безопасно. А я тут посижу. У меня свидание. Вот, корзинку с пирожками захватите. Наверняка есть захочется.

Она села на корявый корень дерева, приподнятый над землёй узлом. Убедившись в её решимости, пострадавшие поспешили убраться. Вскоре на поляну вышел весёлый Дезирэ. Сел рядом, привалился спиной к дереву.

— Ты иногда меня пугаешь, — призналась Элис со вздохом.

Дезирэ заржал.

— Пса бездны-то? Ну даёшь. Кого ждём?

— Барона. Но только давай договоримся: сначала я попробую его к совести призвать. Может, поймёт, что не прав?

— Ок, — согласился принц и обернулся пёсиком.

Лизнул девушку в щёку, преданно вильнул хвостом и помчался гулять. Элис сложила руки на коленях и принялась ждать. Она знала: сегодня Барон Кровавая борода собирает со своих бандитов дань. Девушке отчасти даже жаль было бедолаг, ушедших в разбой не от хорошей жизни и озлобившихся, но барона…

О!

Это был совершенно иной случай. Барон был богат, знает, красив и образован. Обычная сволочь. Тиранил юную жену, измывался над вассалами и вилланами, а тут вот ещё и грабежом решил промышлять…

И всё же, вдруг в нём что-то доброе осталось? Взять, например, того же Дезирэ… Да Элис, когда впервые его увидела в замке Авроры, завизжала от страха! Даром что уже была Псом бездны. Зажмурилась и постаралась превратиться в дерево. А потом оказалось, что они жили бок о бок полтора года, и Элис лично выкормила Дезирэ козьим молоком. Ну то бишь, Гарма, конечно.

— Может, в бароне тоже есть внутренний Гарм? — прошептала девушка.

— Нет. В бароне этого не было, — раздался позади мягкий баритон. — Цего не было, того не было…

Она вскочила и обернулась. За ней стоял Эйдэн и улыбался.

— Не было? — переспросила Элис.

Ей показалось, что она перестала дышать. Сердце бешено колотилось о рёбра. Эйдэн покачал головой, подошёл к ней, заглянул в лицо:

— Здравствуй.

— Здравствуй.

Горло словно перетянуло гарротой. Эйдэн прикрыл глаза, потянулся к ней, прислонился лбом к её лбу.

— Я соскуцился по тебе, — прошептал тихо, открыл глаза, и они показались огромными-огромными, на полмира.

— По сестре? — хрипло переспросила она.

Он тихо рассмеялся, обнял её.

— Твоя грудь бела, как сахар, — прошептал хрипло, — твой стан шелковистее отполированного дерева, твои губы желаннее дождя в засуху… Я больше не брат тебе. Цему рад.

И не ворон. Элис вдруг осознала это со всей ясностью. Теперь, после того как она передала ему магию Фаэрта, Эйдэн — хранитель этого мира. А она — Пёс бездны.

— Разве мы — не враги? — девушка отстранилась и положила ладони ему.

На мужчине была лишь чёрная рубашка, и Элис смутилась, почувствовав кожей его рельеф и жар.

— Кто сказал?

Эйдэн усмехнулся.

— Ты — хранитель, а я — разрушитель и…

— Ель упала на землю, и,