Меч и корона - Анна О’Брайен

Наконец-то наступил долгожданный прилив, можно было поднимать паруса.

За ужином во время Великого поста, когда Людовик ковырял ножом свою рыбу.

— Отчего вы не хотите подумать об этом? В этом браке ни вас, ни меня уже ничто ведь не держит.

— Мы муж и жена пред Господом и законом.

И он так жадно проглотил бесформенный кусок соленой трески, будто вкушал пишу в последний раз.

— Благочестивому Бернару это видится по-иному.

Я поразмыслила, не съесть ли немного этого грубого, не сдобренного специями блюда, и в итоге отвергла его.

Людовик тоже оттолкнул тарелку с недоеденной рыбой. Глаза у него были пустые, почти как у лежавшей на тарелке трески.

— Я не могу пойти на это. Вы сделаете из меня посмешище.

— Лучше уж расторгнуть брак, чем остаться без наследника, — сказала я вполголоса, под заунывные причитания нескольких странствующих менестрелей, которые не пользовались моим покровительством.

Лицо короля побледнело. Я ударила по больному месту. Отбила у него всякий аппетит и ни мало о том не сожалела.

В королевском аудиенц-зале я подошла к нему, как просительница, держа на руках Алису.

— Если другого ребенка я вам не рожу, то трон унаследует ваш брат.

— Я знаю, чего вы хотите. И отвечаю вам: нет.

Я безмятежно улыбнулась ему:

— Вы же знаете, что это правда. Брат ваш спит и видит, как бы отнять у вас корону. Он следит за каждым вашим вздохом и молится, чтобы тот оказался последним.

— Я не стану делать по-вашему, Элеонора. Сам папа благословил наш союз.

— Но я же неспособна зачать сына!

Тут Алиса, чем-то недовольная, издала громкий писк, высокий, типично девчоночий, и Людовик невольно отшатнулся.

В его спальне — там я ждала, когда он, бледный и изможденный, возвратится со всенощной.

— Неужто Аквитания стоит всего этого, Людовик?

Он закрылся в гардеробной и стонал так, словно на него напал понос.

Я последовала за ним и на конюшню, когда он пошел посмотреть на своего любимого коня.

— Ваше величество…

Я не забывала, что нас слышат конюхи.

— Нет!

— Вы насекомое, Людовик! У меня терпения на вас не хватает!

Тронный зал. Я собрала всю свою волю. Я не отступлю от своего. Если уж я не могу обрести свободу от этого брака, то и Людовику нельзя дать возможность упрятать этот вопрос в долгий ящик. Сейчас за его плечом маячил Галеран — Людовик позвал его намеренно, дабы укрепить свою решимость. Оно и к лучшему. Я ринулась на них обоих с ходу.

— Соглашайтесь на расторжение брака! Я непременно добьюсь этого!

Людовик повернулся, посмотрел на меня; глаза у него были совершенно пустые, это выводило меня из равновесия.

— Людовик!..

— Получайте его.

Нет, не пустыми были его глаза. В них было страдание.

— Что?

— Получайте свой развод!

— Вы говорите серьезно?

— Вполне. Разве я не сказал ясно?

— Но, Ваше величество…

Галеран, у которого от волнения вдруг резко обозначались глубокие складки, сбегающие от носа к верхней губе, потянул его за рукав.

— Довольно! — Людовик, сразу загоревшись гневом, отдернул руку. — Мне известны все доводы против этого. Я знаю, что потеряю.

— Половину королевства, Ваше величество!

— Вы что же, думаете, я этого не понимаю? Но с меня хватит. Вы правы, Элеонора. На то воля Божья. Получайте свой развод. Бог свидетель, вы изрядно потрудились, чтобы его добиться.

— Но вы же потеряете Аквитанию, — чуть не стонал Галеран.

Я наблюдала за тем, как он пытается отговорить Людовика, и порадовалась той отповеди, какую он получил от короля.

— Вы думаете, что я ничего этого не знаю? Все я знаю, глупец вы этакий. Но что мне Аквитания, если я не могу передать ее сыну? Это дьявольское искушение, дабы смущать душу мою. — Он повернулся ко мне и проговорил капризным, сердитым тоном: — Мы больше не можем жить вместе. Получайте свою свободу. Возвращайтесь в Аквитанию. Я теперь свободен от вас.

Свершилось, наконец. И так быстро, что я была поражена. Мне даже верилось в это с трудом.

— Я так и сделаю. С радостью. И вы не пожалеете о своем решении.

— Как раз я пожалею. Я потеряю целую империю. Потеряю свое лицо. Но все равно, получайте развод. — Он снова вырвал у Галерана свою руку. — Оставьте меня в покое. А вы, — он бросил на меня сердитый взгляд, — можете идти и праздновать победу.

Людовик поковылял в церковь и простерся там перед образами, так мне потом говорили.

Я задыхалась от радости, грудь отчаянно распирало. Но не могла отделаться от тревожных мыслей. За все те долгие недели, что я осаждала несговорчивого Людовика, до меня не доходило никаких вестей от Анри Плантагенета. Ни единого слова. В силе ль еще наш договор? Насколько мне было известно, Анри теперь в Англии, участвует в затяжной военной кампании. Придет ли он мне на помощь, если я окажусь в опасности?

Ах, придет — я не сомневалась. Надо было верить данному им обещанию.

Все по очереди, шаг за шагом, говорила я себе. Надо получить официальный развод, как бы он ни звучал, и добраться до Пуатье. А уж тогда я смогу встретиться с новым графом Анжуйским.