Все о страсти - Стефани Лоуренс

— Думаю, что вам необходимо как можно скорее отвезти Френни в Роулингс-Холл. Справитесь дами или вам помочь?

Чарлз моргнул, словно не веря своим ушам.

— Вы не подадите в суд?

Джайлз покачал головой, — Френни — одна из Роулингсов. Несмотря на болезнь, она наша родственница и не виновата в своих поступках.

Чарлз опустил глаза. Франческа стиснула его руку. Он долго шевелил губами, прежде чем выговорить:

— Спасибо.

Джайлз глубоко вздохнул, прежде чем вновь оглянуться на Френни, обессилевшую, обмякшую, почти висевшую на руках Эстер и одного из лакеев.

— Я предлагаю отнести ее в экипаж, но только после того, как мы с Франческой уйдем. Без нас Френни смирится и будет послушнее.

Чарлз кивнул.

— Если сумеете, навестите нас до отъезда. Нам хотелось бы знать, все ли в порядке. — Джайлз протянул руку.

Чарлз с благодарностью схватил ее.

— Обязательно. И еще раз спасибо.

— Береги себя, — шепнула Франческа, целуя дядю. — И остальных тоже.

Губы Чарлза дернулись. Он отвернулся как раз в тот момент, когда подошел на удивление мрачный Осберт.

— Я останусь с Чарлзом. Помогу дотащить девушку до экипажа.

Джайлз хлопнул его по плечу:

— Заезжай завтра, расскажешь, чем дело кончилось.

Осберт кивнул и вернулся к собравшимся у алтаря. Франческа бросила последний взгляд на Френни, склонившуюся к плечу Эстер: глаза закрыты, голова откинута, рот разинут. Похоже, она совсем не помнила себя. Тетка нежно приглаживала ее спутанные волосы.

— Пойдем, — шепнул Джайлз Франческе и, обняв ее за талию, увел из церкви.

— Как хочу, так и будет, — задумчиво повторила Франческа, уже сидя в теплой полутьме экипажа в крепких объятиях Джайлза. — Так всегда повторял дедушка. Одно из его любимых изречений.

Джайлз прижал ее к себе. Она не запротестовала, когда он усадил ее себе на колени в ту же секунду, как экипаж отъехал от церкви. Ему просто необходимо было держать ее, уверить варвара, что все кончилось хорошо и она по-прежнему с ним, жива и невредима. Она, похоже, была точно так же рада оказаться рядом.

— Мне казалось, что ты никогда не видела старого Френсиса.

— Никогда. Это папа рассказывал о дедушке. О его легендарном упрямстве. Хотел, чтобы я знала, на случай…

Джайлз подумал о человеке достаточно дальновидном, чтобы защитить собственную дочь от возможных неприятностей в будущем.

— Жаль, что я не знал твоего отца.

— Ты бы ему понравился.

Никогда еще Джайлз более остро не сознавал своего счастья, своего невероятного везения. Он подумал обо всем, что имел и чего был лишен Чарлз.

— Бедная Френни. Она унаследовала безумие не только от матери, но в какой-то степени и от деда.

— Я ничего не сказала Чарлзу, это только расстроило бы его, но Эстер говорила, что Френсис много времени проводил с Френни и Чарлз был очень этим доволен.

Джайлз поцеловал локоны жены.

— И не стоит. Пусть утешается тем, что дед любил внучку.

Колеса экипажа катились вперед. Они опустили кожаные шторки, создав внутри уютную теплую пещерку и отгородившись от холодной ночи.

— Спасибо за то, что не захотел пожаловаться властям.

— Но я и в самом деле считаю, что Френни — член семьи. Не стоит выносить сор из избы.

Это она научила его, заставила увидеть, что такое семья в более широком смысле слова: взаимная поддержка и забота.

Немного помолчав, Джайлз добавил:

— Честно говоря, мы в долгу у Френни. Если бы она не появилась в образе того ничтожества, на котором я так стремился жениться, я с самого начала понял бы, кто такая настоящая Франческа Роулингс… и мы никогда не были бы вместе.

— Неужели ты не женился бы на мне, узнай, кто я действительно такая? Узнай, что Франческа Роулингс — это я?

Джайлз рассмеялся:

— Я с первого взгляда понял, что ты последняя женщина на земле, на которой мне следовало бы жениться, если бы я действительно хотел получить покорное, сговорчивое, хорошо воспитанное создание. И был прав.

Франческа тихо фыркнула. Он улыбнулся, но тут же стал серьезным.

— Не будь Френни, не было бы и нас, женатых, влюбленных. Ожидающих первого ребенка. Жаль только, что мое появление в Роулингс-Холле ускорило развитие ее недуга.

— Не ты, так кто-то другой, все равно этому суждено было случиться, — вздохнула Франческа. — Пути судьбы неисповедимы.

Джайлз нежно погладил ее по голове.

— Мы не сможем приезжать в Роулингс-Холл. Лучше, чтобы Френни нас не видела.

— Как мне жаль Чарлза и Эстер! Всю жизнь мучиться догадками и сомнениями, чтобы увидеть, как сбываются твои худшие опасения!

— Но мы можем им помочь. Позаботиться, чтобы Чарлз нанял лучших сиделок и докторов для Френни. И чтобы Чарлз и Эстер время от времени могли уезжать. Скажем, приглашать их летом в Ламборн, чтобы они не чувствовали себя одинокими и оторванными от семьи.

Франческа поерзала, устраиваясь поудобнее в его объятиях, и подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Экипаж катился по улицам Сити. Здесь уже горели уличные фонари, и свет пробивался сквозь шторки — достаточно, чтобы рассмотреть любимые черты.

— Я подумывала… Онория рассказывала о семейных собраниях в Сомершеме. Может, и нам следует сделать что-то подобное в Ламборне?

Джайлз со смехом покачал головой:

— Все, что вам угодно, миледи. Можете создавать любые традиции, я к вашим услугам.

Восхищенная не столько его словами, сколько выражением глаз, Франческа приникла к губам мужа. Сердце полнилось счастьем.

Все, что она когда-либо хотела, все, что ей было нужно… здесь. И принадлежит ей. После прошлой ночи она была готова принять реальность без всяких деклараций с его стороны. Но сегодня услышала признание в вечной любви и верности.

Она жадно вбирала взглядом его глаза, лицо; холодные замкнутые черты. Возможно, они обязаны Френни еще кое-чем.

— Почему тебе так трудно было сказать это? Пробормотать одно короткое простое слово?

Джайлз невесело рассмеялся:

— Короткое простое слово… Только женщина способна так его описать.

Он не ответил на ее вопрос!

Франческа ждала, не спуская с него глаз.

Джайлз вздохнул и откинул голову на подушку сиденья.

— Это трудно объяснить, но, пока я не сказал его вслух, не признался открыто, еще существовали некоторые сомнения, так что я мог делать вид, что не рискую. Что еще могу избежать несчастья и беды, грозящих обрушиться на меня с той самой минуты, когда я имел глупость влюбиться в тебя.