Танцующая с волками - Сёстры Нолан

— Это неважно, Камилла, — отмахнулась гостья, вольготно усаживаясь на постель хранительницы. — Важно то, что ты нарушила правила, а твоей наследницы больше нет. Пришло время мне занять твоё место и править в соответствии с законом. Признай, ты облажалась.

— Хранительницей ты станешь только через мой труп! — прошипела Камилла, поднимаясь на ноги.

— Тогда уладим это сейчас!

Ингрид резко бросилась вперед, толкнув старую волчицу так, что она не удержалась на ногах и перелетела через костёр. Кочерга со звоном откатилась в сторону. Хранительница подскочила, смело встречая новый выпад, и отшвырнула от себя соперницу, но та удержалась на ногах.

— Я моложе.

Ингрид кружила по хижине, не давая Камилле приблизиться.

— Быстрее.

Удар. Грудь хранительницы полыхнула алыми полосами.

— Сильнее.

Еще удар. Камилла облокотилась о балку, едва успевая перевести дыхание, но тут же бросилась вперёд.

Ингрид нырнула под руку старой волчицы и одним движением повалила её на землю. Она занесла когтистую руку над слабо сопротивляющейся хранительницей, как вдруг перед ней, словно из ниоткуда, возникла чёрная тень.

Руна снесла волчицу с ног и прижала к полу, не давая вырваться. Глаза застилала мутная пелена, злость придала сил, и, утробно зарычав, она вонзила когти в грудь Ингрид. Окровавленное сердце, зажатое в ладони, выпустило последний импульс и застыло так же, как и взгляд мятежной волчицы.

— Мамми, как ты?

Руна бросилась к хранительнице и постаралась зажать страшную рану на шее, но старая волчица стремительно бледнела.

— Ты вернулась, — закашлявшись кровью, прошептала она, — и наконец показала свою силу.

— Нужно позвать лекаря, я сейчас.

Камилла не отпускала. Из последних сил сжав руку дочери, она пробормотала:

— Теперь ты готова. Не дай стае сгин…

И навсегда закрыла глаза.

* * *

Солнце медленно поднималось из-за горизонта. Небо горело алыми всполохами в бесконечно высокой синеве, предвещая погожий безоблачный день, и, глядя на это, Оливия почувствовала, как кружится голова. Сладкий вкус морозного воздуха и свободы опьянял.

Она шла вдоль реки на север уже несколько дней, делая редкие, короткие привалы подальше от поймы, чтобы шум волн не заглушал чужих шагов. Памятуя о словах Руны про погоню, она первым делом пересекла русло вброд, желая выиграть время. Пусть оборотни ищут её на другом берегу. Но чем дальше она уходила, тем сильнее росла уверенность, что ей удалось оторваться.

Рюкзак за спиной больше не казался тяжёлой ношей. На одном из первых привалов Оливия избавилась от тех вещей, которые река не пощадила. Что-то сожгла, что-то закопала в землю, тщательно скрывая все следы своей стоянки. Пистолет Джилроя она постаралась хорошенько почистить, не желая расставаться с единственным оружием.

Дорога забирала много сил. Наученная жизнью в стае анги, она выкапывала съедобные коренья, пыталась ловить рыбу, и это помогало ей двигаться дальше. Вскоре река осталась далеко позади, а лес начал редеть и стал как будто более знакомым.

Оливия пробиралась сквозь широкий кустарник, когда заметила остатки тропы, которая когда-то явно была нахоженной. Она пошла по ней, и немного погодя за деревьями показалась знакомая избушка. Не веря своему счастью, бросилась к хижине ликантов, где коротала дни, пока Ульрих не перевёз её в резервацию.

Маленький домишко совсем покосился от времени. Оливия почти добежала до крыльца, когда краем глаза заметила движение. Ей наперерез мчался дикий.

Не теряя ни секунды, она вбежала по ступенькам, юркнула в узкий проём и навалилась плечом на дверь в попытке закрыть. От тяжёлого удара её отбросило назад. Хлипкие доски с треском обвалились, рассыпая вокруг клубы трухи и пыли, и Оливия провалилась в подпол.

Она не успела охнуть от боли в ушибленной спине, когда огромный зверь навалился сверху, рыча и щелкая пастью, стараясь дотянуться до неё сквозь узкий проём. В последний момент Оливия заметила, как блеснула в солнечных лучах рыжая шерсть.

— Рой, это я, Лив! — закричала она, стараясь отползти подальше от острых зубов, прогрызающих себе путь сквозь старые доски.

Грозное рычание зверя заглушало собственные мысли, но она продолжала отчаянно вопить, стараясь дотянуться до переднего кармана штанов:

— Слышишь? Я могу тебе помочь!

Дикий махнул лапой, и она чуть не выронила спасительный пузырек, когда руку обожгло.

— Нет! Мне больно! Пожалуйста, прекрати!

Зубы щёлкнули в опасной близости от её лица. Зажмурившись, Оливия наугад швырнула склянку в морду зверя. Раздался хруст, дикий клацнул зубами, раскусывая стекло и вдруг оглушительно чихнул. Отпрянув от проёма, он замер в нерешительности.

Оливия с опаской выглянула из своего укрытия. Фыркнув, дикий тряхнул головой, разбрызгивая капли крови из раненой пасти, и рванул прочь из хижины, снося всё на своём пути. С улицы послышалось недовольное бурчание, переходящее в скулёж.

— Не сработало, почему не сработало? — всхлипнув, Оливия выбралась из подпола и подняла пистолет.

Она осторожно приоткрыла дверь, и увидела, что зверь пытается оттереть морду лапами.

— Прости, я давно должна была это сделать, — прошептала девушка и вытянула перед собой дрожащую руку с оружием. В груди всё сжалось, на глаза навернулись слёзы, она взвела курок, но дикий вдруг взбрыкнул и с воем рванул в чащу леса.

Оливия бросилась за ним, но зверь бежал быстрее. По следу из поломанных тонких молодых деревьев и примятых кустарников, она добралась до неглубокого оврага, на склонах которого ещё лежал снег. Осторожно приблизившись к краю, Оливия посмотрела вниз и закричала. На дне лицом вниз лежал обнажённый Джилрой.

Глава 26

Тусклый свет ночника с трудом отгонял тьму, наполнявшую детскую. Зловещие тени метались по стенам и мебели, изредка пробегая по бледному лицу спящей девочки и превращая его в пугающую маску.

Жар наконец спал, но Роуз по-прежнему была бледна и изредка протяжно вздыхала, заставляя Ульриха подскакивать в кресле.

— Как она?

Кэтрин присела на край постели, с сочувствием глядя на ликанта. За последние три дня он не сомкнул глаз, неотрывно наблюдая за ребёнком и прислушиваясь к тихому дыханию.

— Тэлута сказала, что самое страшное позади, — устало пробормотал он, потирая глаза. — Но она всё ещё не знает, кем станет Роуз.

— Всё будет хорошо, — волчица участливо коснулась его колена.

— Нет, не будет. — Ульрих тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. — Я не сберёг её, понимаешь? Не смог защитить свою дочь! А если она будет как я?

— Ты не виноват, слышишь? — Кэтрин чуть сильнее сжала его ногу, желая привлечь внимание. — Тебе нужно поспать. Я посижу с ней.

— Нет. Не могу, — он покачал головой и снова взглянул на девочку.

На мгновение показалось, что она улыбается во сне, но свет