Цугцванг - Ария Тес

Смакует мое маленькое поражение и свою столь же незначительную победу, и оборачивается на меня только когда заходит в раскрытые створки. На лице его триумф, и прежде чем скрыться из поля зрения, наглый Чешир добавляет.

— Так что да, я просто так уйду.

Топаю ножкой, вызывая смех, который слышу до тех пор, пока могу, но и сама улыбаюсь. Тепло все таки, как ни крути…

22.50

Говорят, как встретишь Новый год, так его и проведешь, и пусть я не суеверна, но в это как раз очень даже верю. Накрываю красивый стол, плевать, что на одну персону, зажигаю свечи, украшаю. Я решила сделать это не в столовой, я вообще там особо не бываю, если честно, мой выбор падает на гостиную. Здесь и елка, и телевизор, а еще великолепный вид из окна.

«Скорее всего увижу каждый выпущенный салют…» — а еще, как Москва полыхает в искрах.

К тому же по моим представлениям, после боя курантов и получасовой возни с теликом и поеданием салатов, необходимо включить «Гринча». Это наша семейная традиция, которую я собираюсь исполнить, как исполняю каждый год. Также я решаю, что переодеваться нет смысла. На мне комфортная, мягкая пижама-комбинезон с оленем — все, как надо, и этого мне вполне достаточно. У меня, естественно, подготовлено и платье, но его я решаю оставить на завтра, когда здесь будет он. Стыдно признаться, но покупала я его именно для Макса, чтобы быть для него красивой.

«Боже, фу…» — кривлюсь своей глупости, а потом плюхаюсь на диван. Осталось всего двадцать минут.

Девятнадцать. Восемнадцать.

По телеку какие-то дикие танцы и поздравления. Всем весело. Я стараюсь улыбаться тоже, но то и дело поглядываю в окно, потирая ладони друг о друга. Стыдно признаться и в другом: быть здесь одной мне не нравится. Это одиноко.

Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать.

Все.

Шоу обрывается кадрами с Красной площади, и я ерзаю на месте от нетерпения, а потом слышу взрывы за окном и усмехаюсь: кто-то начал праздновать гораздо раньше, чем следует, но это лишь значит, что мне везет! Подскакиваю и прилипаю носом к окну, глядя на шикарный салют откуда-то из центра. Благодаря ему настроение подпрыгивает выше, и мне хочется проделать еще одну традицию, в которую, правда, я совсем не верю.

«Писать желание на листочке, а потом его есть — глупость, мама!» — всегда брюзжала, глядя на то, как старательно она выводит буквы, а теперь сама делаю тоже самое.

Усмехаюсь.

И чего же я хочу?

«Чтобы все было хорошо» — это относится ко всему: к Максу с его планом, к нам с ним, как к чему-то отдельному, и много чего еще по списку.

Я хочу, чтобы все было так, как планируется, но при этом мне известно, что никогда ничего не идет так, как мы планируем. Вроде даже поговорка есть: хочешь насмешить судьбу? Расскажи ей свои планы. Да и писать долго, а время то уходит…сжигать надо во время боя курантов, тогда же и выпивать шампанское, а то не сбудется — так мама говорила. Поэтому я пишу всего одно, короткое предложение:

«Я хочу чуда»

Поджигаю и выпиваю залпом, кое как успевая до последнего удара.

«Кажется справилась…» — теперь можно и поесть.

1 Января; 00.59

Теория подтвердилась: хочешь рассмешить судьбу? Расскажи ей свои планы. Я даже в простом планировании ночи облажалась, так как по идеи уже должна смотреть Гринча. Я же пью еще один бокал шампанского и взгляда не могу оторвать от шикарного салюта со стороны Красной площади, только чуть левее.

«Боже…представляю, сколько он стоил…» — долбит уже минут двадцать, не иначе как, и такой шикарный! Весь разноцветный, искрящийся, сразу видно, кто и где отмечает Новый год! Это вам не спальный район…

— Привет, малыш…

Так неожиданно это звучит, что в подпрыгиваю и роняю вазу с фруктами, а когда оборачиваюсь, не вижу ничего из-за ярких кругов перед глазами. В себя меня приводит тихий смех, и только благодаря нему я могу концентрироваться. Макс стоит передо мной в шикарном костюме, весь из себя, волосы уложены назад, на запястье золотые, яркие часы.

— Что ты здесь делаешь? — бормочу, краснея.

«Рядом с ним я точно курица общипанная…»

— Не мог допустить, что не съем твою утку.

Выгибает брови, явно ожидая реакции на шутку, но подмечает мое состояние абсолютного шока и неверия, улыбается и идет дальше. Тормозит напротив. Его парфюм, как обычно, просто шикарен. Ударяет меня и мою выдержку под дых так сильно и внезапно, что я готова упасть на колени тут же, но вместо того продолжаю хлопать глазами.

— Понял, что не могу не увидеть тебя сегодня, — шепчет, а у меня на глазах наворачиваются слезы от умиления, и я выдыхаю, держась на грани.

— Тебе не влетит?

— Я выкручусь. С Новым годом.

Макс достает из кармана маленькую веточку омелы, а потом поднимает над нами и самодовольно лыбится. Черт, нет, я просто не верю в то, что это происходит!

«Вдруг я перепила шампанского и упала, а потом стукнулась головой и сейчас истекаю кровью?!» — щипаю себя за руку. Естественно не тайно, кто бы вообще сомневался? — «Вряд ли я в состоянии сейчас сделать что-то тайно…»

Макс тихо цыкает и коротко смотрит на веточку, потом снова на меня.

— Амелия, ты разве не знала, что под ней надо целоваться, а не щипать себя за…

Не даю ему договорить. Так счастлива его видеть и наконец могу это показать! Шок от его саркастичного замечание окончательно исчезает, а я висну у него на шее и целую-целую-целую. Как я хочу. Страстно, нежно, с любовью…

— Я так рада тебя видеть… — бормочу, стаскивая с него пиджак.

Макс, который и дышит то с трудом, все равно умудряется вставить свои пять копеек.

— Я заметил.

Хихикаю. Макс поднимает меня на руки, взвизгиваю, после снова смеюсь, когда он опускает меня на подоконник. Правда о веселье мы быстро забываем: я так сильно его хочу, что у меня ноги сводит, и он не отстает, судя по тому, что разрывает мою пижаму, хотя достаточно было всего лишь потянуть за язычок молнии. Плевать и на это. Мне на все сейчас наплевать, я тону в его поцелуях, которыми Макс покрывает мое тело, издаю стон, откинув голову назад, подставляя шею. Мне просто хочется быть рядом с ним, а еще больше хочется стать с ним одним целым — и я становлюсь буквально через мгновение.