Высматривая путь. Том II - Борчанинов

— Какого черта ты вытворяешь? — зарычал ведьмак, кладя правую руку на обнаженное колено Деры, стараясь ее хоть как-то успокоить.

— На запах пришел, — невозмутимо отозвался дух, даже не пытаясь дергаться. Он-то знал, что из ведьмачьей хватки не так просто вырваться.

Фредерика согнула колени и сжала их вместе, защемив пальцы Эскеля. Руками она схватилась за его предплечье и испуганно уставилась на зажатого в руке Кифа. Размером он был не больше двух пядей, но опасений из-за этого не поубавилось. Все же что-то схожее с крысой у него имелось.

— Эскель, что это за существо? — зашептала она и, расхрабрившись из-за того, что ведьмак был рядом, приблизила свое лицо к мордахе духа, чтобы рассмотреть.

— Дух это, Кифом зовет себя. Увязался за мной, когда я к старосте ходил и… — он внезапно осекся, думая, что про ворожея Дере лучше не знать.

— К старику Матею за ворожбой, ага. А перед этим меня поймал. Я в его сумке прятался, — без утайки вывалил все тот.

— Ворожбой? Зачем тебе понадобилась ворожба? — уже удивленно смотря на ведьмака, взволнованно спросила травница.

Тот только цокнул языком и зло взглянул на духа, мол нечего трепаться, коль не просят.

— Незачем. Он сам предложил, а я не отказался. Задаром же, — спокойно ответил ведьмак, вот только внутри все трепетало.

Не хотел он, чтобы Фредерика заподозрила что-то. К тому же не надо ей знать все эти тонкости общения с ворожеем. Еще начнет требовать объяснений, а ему совсем не хочется копаться в себе и объяснять еще это потом. В общем, меньше знает — крепче спит.

— И что наворожил? — травница с нескрываемым любопытством ткнула пальцем в брюшко Кифа.

Тот завозился и смешно запищал. Тогда она ткнула еще раз, за что получила слабенький толчок когтистой ручонкой. Ойкнув, она тут же прижалась к плечу Эскеля.

— Ну? — все не унималась та.

— Ничего такого. Сказал, что судьба у меня нелегкая. Но это я и сам знаю, — сухо ответил ведьмак, практически не слукавив, и уложил духа к себе на покрывало, что было натянуто между полусогнутых коленей, освобождая свои зажатые, между девичьими коленями, пальцы. Сбежать-то он не пытался, значит, и держать его незачем. К тому же от такой мелочи беды быть не должно.

— И только-то? — разочарованно вздохнула девушка и осторожно протянула Кифу руку. — Я уж думала, он что-то особенное расскажет. О будущем твоем, к примеру. Или приоткроет тебе прошлое. Расскажет, кем ты был.

Киф принюхался, сверкнул глазками-пуговками и медленно начал приближаться к девушке. Она радушно подставила для него ладони, и он с готовностью перебрался на них. Потоптался, словно ее кот Коська, что остался у Отто, и, не прекращая принюхиваться, улегся, свесив хвост.

— Да гляди, — хмыкнул ведьмак и завалился на подушку, умостив под голову руки. — Это ведь ворожеи. Они все ходят вокруг да около, но толком ничего конкретного не говорят.

— А я смогу ворожить? — Дера огладила пушистую холку духа и, взяв двумя пальцами его хвост, принялась кривиться и рассматривать. — Прибыльное дело ведь.

Киф, к удивлению Эскеля, был совершенно не против. Да оно и понятно. Он ведь так охоч до девок молодых. Потому и потворствовать всему готов, лишь бы дали энергии своей.

— Кто знает. Но боюсь, что Кейра не одобрит такое твое увлечение, — Эскель громко зевнул и прикрыл глаза. — Ты поосторожней с ним. Эта недоросль девок уж шибко любит.

— Ого, так ты опасен? — усмехнулась травница и ткнула кончиком пальца в маленький рог. — И что же, убьешь меня когда я бдительность потеряю?

— Не убью, — тихо заговорил тот. — Много в меня не влезет, так что ты даже ничего не почувствуешь. Я годами жил с одной семьей и питался там. Они не замечают, а мне хорошо.

— И чем конкретно ты питаешься? — все не унималась Дера, пододвигаясь ближе к изголовью и опираясь о него спиной. Кифа она переложила на покрывало, как раз на свой живот. К тому же, если Эскель был так спокоен в его присутствии, то и ей волноваться нечего.

Ведьмак тем временем исподтишка все наблюдал за ними, едва приоткрыв глаза.

— Энергией, эмоциями, снами. Но больше по душе мне всякая похабщина. Она слаще всего.

Фредерика раскраснелась, а Эскель громко хмыкнул:

— Мелочь такая, а туда же.

— Кто бы говорил, — зафырчал Киф. — От самого так и разит. Видать, хочешь девку, а не дает?

— А это уже не твоего ума дело, мелюзга, — насупился ведьмак.

Травница тихо хихикнула и погладила его по выглядывающей из-под покрывала обнаженной груди, якобы успокаивая. Вот только злость Эскеля была совсем не от слов какого-то извращенного духа. Все дело было в самой Дере. Не нравилось ему, что она так душу его будоражит и сердце, что при виде нее, того и гляди, норовит выскочить из груди. Вот только приходилось одергивать себя постоянно. Не ему она предназначена, пути у них разные, из разных сословий они, в конце то концов. Хотя, шутка ли? Какое у ведьмаков вообще может быть сословие? В общем, туго ему было сейчас. Тем более стыд пробирал за то, что так сорвался на ней. У нее ведь напасть эта женская приключилась, а он вот так с ней обошелся. Но, судя по всему, Дера была девкой не гордой. Ведь даже после такого все равно позаботилась о нем, залечила раны и спать рядом легла.

Вспомнилось, как он впервые столкнулся с этой щепетильной проблемой, о которой раньше вообще и не подозревал. Случилось это в стенах Каэр Морхена. Когда Цирилла — Предназначение его хорошего друга — внезапно начала взрослеть. Тогда Цири смущалась пуще прежнего, говорить стала мало, тренировалась слабо, неуклюжесть появилась и ела плохо. А еще обидчивой сделалась, просто страх. Поглядеть на нее нельзя было лишний раз. Геральт измучился с ней весь, как и все ведьмаки в крепости. Благо, что Трисс появилась вовремя, а Эскелю хватило мозгов просить ее о помощи, пока остальные чесали репы и не знали, что с этим всем делать. Ведь как мужикам справляться с такими «делами» без помощи опытной женщины? Да и какой уход девчонке нужен был в этот период, никто из них не знал. Они-то дураки ее как мальчишку натаскивали, но на деле оказалось, что чуть не погубили. Но то уже другая история. Дера, конечно, была уже не девчонкой и к своим годам наверняка поднаторела в том, как совладать с собою в такие «особые» дни. Но все равно ей