Обожествленное зло - Нора Робертс

– Медовый месяц, это всегда приятно. – Он подался вперед и коснулся ее руки. – Джерри ей нужен, Клер. Она любит его и заслуживает немного счастья.

– Я знаю. Знаю. – Чувствуя нетерпение, она отодвинула тарелку и достала сигарету. Последнее время ее аппетит менялся также быстро, как и настроение. – Умом я это понимаю. Она много работала после папы – после его смерти, чтобы сохранить семью, чтобы дело не пропало. И чтобы не лишиться рассудка, наверное. Я все г»то знаю, – повторяла она, потирая лоб. – Я знаю.

– Но?

Она покачала головой. – Джерри хороший парень. Он мне нравится, правда. Он веселый, умный и, очевидно, безумно любит маму. И мы не дети, которым кажется, что он пытается занять папино место.

– Но?

– Меня не покидает чувство, что он занимает папино место. – Она рассмеялась и глубоко затянулась сигаретой. – Это не то, или не совсем то. Боже, Блэйр, кажется мы идем в разные стороны, так мы далеки друг от друга. Мама на несколько недель уехала в Европу на медовый месяц, ты в Вашинтоне, я здесь. Я все думаю о том, как было до того, как мы потеряли папу..

– Это было давно.

– Я знаю, Боже, я знаю. – Свободной рукой она начала комкать салфетку. Она не была уверена, что сможет подобрать слова. Зачастую было легче выражать эмоции при помощи стали и сплавов. – Дело в том, что… ну, даже после… когда нас осталось только трое…– Она на мгновение закрыла глаза. – Было трудно – потрясение от случившегося, потом все эти взятки и тайные договоренности, и нелегальные сделки для торгового центра. Мы были прекрасной веселой семьей, и в следующее мгновение папа умер и мы оказались на грани скандала. Но мы так крепко держались, может быть слишком крепко, затем раз – и мы все порознь.

– Достаточно набрать номер, Клер. Час на самолете.

– Да. Не знаю в чем дело, Блэйр. Все шло отлично. У меня отличная работа. Мне нравится, что я делаю, мне нравится моя жизнь. И вдруг… снова этот сон.

– Ой. – Он опять взял ее руку, на этот раз не отпуская. – Прости. Хочешь поговорить об этом?

– О сне? – Дерганным движением она воткнула сигарету в безвкусную железную пепельницу. Детали она не обсуждала никогда, даже с ним. – Да, все то же самое. Ужасно, когда это случается, но затем он исчезает. Только в этот раз я– не смогла выйти из этого состояния. Я работала, но сердце у меня к работе не лежит, и это заметно. Я все думаю о папе, и о доме, и, Боже, о маленьком черном пуделе миссис Нигли. Французская булка и обед «У Марты» после воскресной службы. – Она сделала глубокий вдох. – Блэйр, мне кажется, я хочу домой.

– Домой? В Эммитсборо?

– Да. Слушай, я знаю, ты говорил, что в самом разгаре переговоры с новыми владельцами дома, но ты можешь подождать. Мама не будет волноваться.

– Да, конечно не будет. – Он видел ее напряжение, чувствовал его в бесконечных движениях ее руки. – Клер, Эммитсборо далеко от Нью-Йорка. Я не имею в виду расстояние в милях.

– Один раз я уже проделала это путь.

– Оттуда сюда. Путешествие обратно выглядит совершенно иначе. Ты там не была уже…

– Девять лет, – сказала она ему. – Почти десять. Наверное тогда было легче, просто уехать, после того, как мы поступили в колледж. Потом, когда мама решила переехать в Вирджинию, не было особых причин возвращаться. – Она отломила край сэндвича, который ела в большей степени, чтобы успокоить нервы, чем от голода. – Но, по крайней мере, она пеклась о доме. Это хорошее вложение. Без закладных, небольшие налоги. Арендная плата…

– Ты правда веришь, что это единственная причина, почему она его не продала? Из-за арендной платы?

Блэйр посмотрел на ее сомкнутые руки. Ему хотелось сказать ей да, чтобы она могла обрести спокойствие в будущем, вместо того, чтобы искать его в прошлом. Его раны затянулись, но они могли неожиданно открыться, напоминая о бесчестии отца и болезненном осознании действительности самим Блэйром.

– Нет. Там остались воспоминания, по большей части хорошие. Я уверен, что все мы чувствуем привязанность к дому.

– Ты чувствуешь? – тихо спросила она. Их глаза встретились. В них было понимание и отзвуки боли. – Я его не забыл, если ты это имеешь в виду.

– Или не простил?

– Я сжился с этим, – кратко объяснил он. – Мы все сжились.

– Я хочу домой, Блэйр. Хоть я до конца и не знаю почему, мне нужно домой.

Он не был уверен в этом, хотел поспорить с ней. Затем передернув плечами, сдался. – Слушай, дом пустой. Ты хоть завтра можешь туда въехать, но я не уверен, что стоит пускаться в страну воспоминаний, если тебе и без того плохо.

– Как ты и сказал, по большей части воспоминания хорошие. Может быть, пора вернуться к плохим.

– Все еще хочешь вылечиться?

Она немного улыбнулась. – И да, и нет. Меня по настоящему лечит работа и похоже, что здесь я больше работать не могу. Я хочу домой, Блэйр. Это единственное, в чем я уверена.

– Когда ты в последний раз сидела за рулем? – требовательно спросила Анжи.

Клер установила последний чемодан в багажник своей новой машины, захлопнула его и отошла. Этот автомобиль был произведением искусства.

– Что? – спросила она, заметив, то Анжи топает ножкой, на этот раз обутой в змеиную кожу цвета морской волны.

– Я спросила, когда ты последний раз водила машину?

– Ой, несколько лет назад. Она милая, правда? —

Клер с любовью похлопала по блестящему красному колпаку на колесе.

– Ну, конечно, она милашка. Там ведь пять скоростей? И спидометр доходит до ста шестидесяти. Ты за рулем два года не сидела, а потом идешь и покупаешь машину с характером?

– Я думаю, ты была бы больше довольна, если бы я себе купила неуклюжий старый пикап.

– Я буду довольна, если ты разгрузишь этого монстра и поднимешься наверх, где твое .место.

– Анжи, мы с тобой говорим об одном и том же уже неделю.

– И по-прежнему ничего не понятно. – Разозленная Анжи спускалась и поднималась на тротуар, инстинктивно избегая кошмара, если ее каблуки попадут в трещину. – Девочка, ты можешь легко забыть завязать шнурки, как же ты собираешься добраться на этом самолете до Мэриленда?

– А что я не сказала об автопилоте? – И когда Анжи не заметила юмора, Клер обняла ее за плечи и потрясла. – Перестань волноваться, слышишь? Я взрослая девочка. Следующие две недели я собираюсь провести в тихом городишке с двумя светофорами, где самое серьезное преступление совершается детьми, ворующими цветы из соседских садов.

– Ну и что ты будешь делать в таком месте?

– Работать.

– Ты можешь работать здесь! Боже правый, Клер, критики у тебя с руки едят после выставки. Ты можешь назначать свою цену. Если тебе надо отдохнуть, поезжай в круиз в Канкун или в Монто-Карло на несколько недель. Чем можно заниматься в Эммитсбурге?