Французский поцелуй - Кэтрин Джордж

Люк отрицательно покачал головой:

— Неверно, мадемуазель. Попытайтесь еще раз. Пораженная тем, насколько обрадовал ее ответ Люка, Порция, подумав минутку, предположила:

— Поняла. Вас заинтересовал лифт. Вы хотите открыть здесь дом престарелых! Люк хмыкнул.

— Снова не правильно. Порция подняла руки:

— Я сдаюсь.

— Этот дом является как бы приложением к «Рэвенсвуду». Туристов здесь бывает много, а отель часто переполнен. Тарет-хаус стоит от него всего лишь в трех милях. Между ними вполне можно пустить транспорт. И еще, — добавил он. — Частная бухта — большое преимущество, например, для семей с детьми.

Порция смотрела на Люка с восхищением.

— Замечательная идея. Это именно то, что необходимо Тарет-хаусу, — кипящая жизнь, приезжающие и уезжающие люди.

— Я рад, что вы согласны со мной. — Он встал. — Пойдемте, еще раз осмотрим дом. Вы взглянете на все глазами гостя и скажете мне потом, одобряете ли эту затею. Но после всего, — добавил Люк, — я все же попрошу вас выполнить обещание.

Когда они отправились осматривать комнаты, солнце, словно специально по просьбе Порции, вышло из-за туч, чтобы изгнать задержавшихся в старом доме призраков. В этот раз, представляя Тарет-хаус как будущий отель. Порция уже по-новому смотрела на комнаты, обсуждая с Люком, что необходимо переделать и где все можно расположить. Она постепенно оживлялась, воодушевленная новой идеей, выражение настороженности слетело с ее лица, но вдруг Порция замолчала на полуслове, заметив, что Люк с интересом ее разглядывает, абсолютно не слушая при этом вдохновенную речь.

— Что случилось? — осторожно поинтересовалась она. — Я что, говорю глупости?

— Некоторые из ваших предложений весьма практичны. Их вполне можно будет использовать. — Люк слегка замялся и уже привычно пожал плечами. — Все из-за того, что вы так красивы, Порция. Вы похожи на ожившую статую. Я просто ослеплен. — Он поморщился, увидев, как радостное оживление сходит с ее лица. — Какой же я идиот! Я сам все испортил! Теперь вы потребуете немедленного возвращения в Лондон.

— Нет, не угадали, — ответила Порция, втайне обезоруженная таким комплиментом. — Вы же еще не все увидели. На прошлой неделе я не успела показать вам кое-что.

— Правда? — недоверчиво взглянул на нее Люк. — Но после того, как вы покажете мне это «кое-что», вы согласитесь продолжить со мной пикник?

— Соглашусь. Я очень голодна. — Порция смотрела на него с озорной улыбкой, ее глаза смеялись, и Люк непроизвольно шагнул к ней, но вовремя спохватился.

— Может, — выдавил он, — мы поедим в «Рэвенсвуде»…

— Нет, — твердо возразила она.

— Или в том пабе, где мы были в прошлые выходные. — Их взгляды встретились. — Но там слишком шумно, не поговоришь спокойно.

— Действительно. Поэтому устроим пикник прямо здесь. И потом, жаль не попробовать содержимое этой аппетитной корзины.

Люк улыбнулся.

— Не знаю, что там внутри, корзину складывал не я. Внезапная досада от мысли, что какая-то женщина готовила ему еду для пикника, неожиданно больно уколола Порцию. «Эй, — тут же сказала она себе, — он всего лишь покупатель».

Вместе с Люком они прошли через кухню в помещение, которое использовалось бывшими владельцами как прачечная. Здесь был выход на просторную веранду, откуда одна дверь вела в сад, а другая — к ряду ступенек, уходящих вниз. Когда они включили свет, Люк взял Порцию за руку.

— Это погреб? Вам не надо туда спускаться, Порция. Я сам могу его осмотреть.

— Мне это не составит ни малейшего труда, — уверила его Порция и спустилась в подвальное помещение, в котором размещались котел отопления и пустые ряды винных полок.

Люк внимательно посмотрел ей вслед и тоже спустился.

— Значит, погреб не наводит на вас такого ужаса?

— Нет, — весело ответила она. — Здесь нечего осматривать, разве что отопительный котел.

Люк о чем-то размышлял, нахмурившись.

— Котел надо будет заменить. Он не сможет обогревать весь дом.

— Я предполагаю, у прежних владельцев вряд ли была необходимость обогревать одновременно все комнаты.

Люк кивнул и сделал шаг в сторону, пропуская ее вперед.

— Давайте вернемся на кухню и съедим ланч. Я попросил приготовить что-нибудь питательное в такую холодную погоду. Пойдемте разведаем.

В корзине находилось еще несколько фляг с неизвестным содержимым, контейнеры с булочками и сыром различных сортов, тарелки и серебряные приборы, завернутые в белоснежные накрахмаленные салфетки.

— Вы, должно быть, замерзли, поэтому я попросил приготовить горячий суп из омаров, — сообщил Люк, открывая одну из фляг. — Пахнет аппетитно. К тому же я знаю, что вы любите омаров. Вы заказали их прошлый раз в номер. К сожалению, здесь нет вина, так что нам придется довольствоваться минеральной водой и кофе.

— Чем вы все-таки занимаетесь, Люк? — с нескрываемым любопытством поинтересовалась Порция, пока Люк аккуратно наполнял супом новые пиалы. — Вы представляете сеть отелей?

Он рассеянно кивнул, стараясь не разлить обжигающую жидкость.

— Тогда понятно, почему вас так хорошо знают в «Рэвенсвуде».

Люк подал ей пиалу с супом.

— Попробуйте, Порция.

Она сделала маленький глоток и улыбнулась.

— Восхитительно!

Он поставил корзину на пол между их стульями.

— Я думаю, так, без стола, проще. Они ели свежие булочки, запивали их супом и обсуждали переустройство Тарет-хауса.

— Однако мне не нравится название, — заявил Люк, отрезая ломтик рокфора для Порции.

— Может быть, «Филиал „Рэвенсвуда“„ или «Дом на утесе“?

Он покачал головой:

— Как-то не звучит.

— Дом стоит на краю скалы — может, так и назвать «На краю скалы»? — Она сморщила нос. — Прямо как заглавие романа викторианской эпохи. Вам нужно придумать что-нибудь романтическое, манящее. Увы, мой школьный французский небезупречен. Как будет «на краю скалы», Люк?

— Ли bord de lafalaise, — произнес он, и Порция торжествующе улыбнулась.

— Превосходно! Кирпичную стену закроют вьющиеся растения, кругом разместятся кадки с цветами, название сменится на интригующее «La Falaise», и Тарет-хаус останется в прошлом.

— А ведь он является частью и вашего прошлого, так ведь, Порция? — спросил Люк с ожиданием во взгляде.

Она утвердительно кивнула, возвращаясь к своим мыслям.

— Да. Когда-то он был моим домом.