В сетях искушения - Хайди Райс

Открыв глаза от яркого света, льющегося в окно моей спальни, я поморщилась и глухо застонала. Синяки на щеке и на локте причиняли куда меньшую боль, чем чувство пустоты, накатывавшее на меня при мысли, что это мое последнее лето в «Belle Riviere».

Я сползла с кровати и подошла к подоконнику, на котором провела бессчетное количество часов, читая самые разнообразные книги из нашей библиотеки и наслаждаясь беззаботными летними деньками, когда наша мать была оживленной и счастливой — как правило, благодаря появлению в ее жизни нового покровителя. Это состояние блаженства длилось недолго, потому что богатым, властным мужчинам быстро надоедало общество неуверенной в себе женщины, которая требовала повышенного внимания любой ценой. Но на время ее быстротечных романов мы с Джуд старались вести себя как можно менее требовательно, чтобы она могла целиком сосредоточиться на своем новом возлюбленном. И подольше оставаться счастливой. Мать отправляла нас на учебу в Англию, а на лето мы приезжали домой. Школы‑пансионы сменялись достаточно часто, в зависимости от прихотей матери и от того, сколько готовы были выложить за наше обучение ее приятели. Но лето в семейном имении оставалось единственно неизменной величиной. Именно здесь я скучала по матери больше всего.

Она была далека от идеала, но обладала способностью разогнать сгустившиеся над головой тучи. Будь она с нами сейчас, она бы развеяла наши страхи, устроив пикник или костюмированную вечеринку. У нее никогда не получалось находить практическое решение проблемам, но она умела мастерски отвлечь от них. С ее смертью из нашей с Джуд жизни исчезли свет и радость.

Я сидела на подоконнике и любовалась красотой открывавшегося передо мной вида.

Нашу усадьбу окружал лес из дубов, сосен и елей, а вдалеке виднелась старая каменная часовня, заросшая шиповником. На ярко‑зеленом лугу, по соседству с речкой, красовался ковер из красных маков.

Я распахнула окно еще шире и вдохнула аромат диких цветов и древесной смолы, который просто обожала. Тихое журчание воды напоминало мне смех матери — оживленный, переливчатый и такой притягательный.

Как я выживу, лишившись этого оазиса?

Я сомневалась, что после смерти матери смогу вынести еще и потерю этого дома.

Я крепко сжала пальцами переносицу, а потом вытерла слезу, скатившуюся по щеке.

— Эди, наконец ты проснулась.

Обернувшись, я увидела стоявшую на пороге спальни Джуд.

— Привет, — буркнула я.

— Как ты? — обеспокоенно спросила она, но ее лицо сияло от восторга.

— В порядке. Просто… — Только бы не расплакаться. — Мне бы не хотелось продавать этот дом.

— В этом нет необходимости, — подойдя ближе, схватила меня за руки сестра. — Только что звонил Данте Аллегри. Он заставил Карсони аннулировать долг. Теперь мы ничего не должны этому мерзавцу.

— Что?.. Но… Как он это сделал?

— Понятия не имею. — Улыбка сестры слепила мне глаза. — Я не спрашивала. Главное, что теперь тебе никто не причинит вреда. Я тоже люблю этот дом, но, Эди, для меня нет ничего важнее, чем ты. И мне не следовало подвергать тебя такому риску.

— Наверное, он уплатил наш долг.

— Черт возьми, — прошептала Джуд. — Ты правда так думаешь? Но по последней оценке мы задолжали Карсони больше пяти миллионов евро.

— Знаю.