Зачётный профессор - Юлия Чеснокова

— Нет, в тебе есть всё необходимое, и нет ничего лишнего, — сказал Тимур, ловя греющие лучи, падающие на столешницу через окно, серебряной ложкой, вытащенной из своего черного кофе. Прежде ему ещё и пришлось уточнить, демонстрируя воспитание, как позволит к ней обращаться Ника и на вариант «Вера» она дала категорический отказ. Многие женщины не любят, когда к ним обращаются определённым образом. — Тебя это задело? — вернулся к вопросу о чувстве юмора Баскаев.

— Нет, вовсе нет, — с солнечными зайчиками на щеках, Ника выглядела вполне ещё девушкой. Тонкий слой тонального крема, дающая естественный эффект тушь и натурально подрумяненные скулы — не такой уж она и книжный червь, чтобы не следить за собой, и скорее тянет на деловую леди, чем на лабораторную исследовательницу. — В моей профессии важно, чтобы со студентами находился контакт, тогда они лучше пережевывают то, что я им даю. И если молодёжь не улавливает моих попыток вставлять остроты, или они им кажутся неуместными, то стоит переработать методику, к которой я привыкла. Возможно, она устарела…

— Не бери в голову замечания Кости, ему никогда ничего не нравится и ему невозможно угодить.

— Правда? — удивилась она, — кто ж его так избаловал? Поклонницы?

— Да нет, он таким родился, наверное, — пожал плечами в приятно-бежевом пиджаке Тимур. Белая рубашка обнажала его шею расстегнутым воротничком до ключиц, и контрастируя с ней, загорелая кожа отдавала темпераментной смуглостью. — Ему нравится всех раздражать, троллить, как это модно сейчас говорить.

— И никаких предысторий, повергших его в такую мерзопакостную ракушку? — облизнув губы от пенки, Ника пододвинула чизкейк. Этот лёгкий полдник оказывался привлекательнее, чем от него ожидалось. Погода, атмосфера и поведение визави подкупали.

— Никаких. Я не самый близкий друг Кости, но могу гарантировать, что ничего потрясшего его черствую душеньку не происходило. — «Ага, значит, защитный саркофаг из брюзжания, по-умному выстроенный из-за наблюдений за чужими провалами» — подумалось Нике, и она открыла рот, развить тему, но Тимур отмахнулся: — Да что мы всё о нём? Давай лучше о тебе.

— Обо мне? Что ты хочешь знать обо мне?

— Всё! — не отводя глаз от её глаз, выдохнул молодой мужчина и поправил запонку. На заминку Ники он смущенно опустил взор к чашке. — Прости, это так нагловато и глупо звучит, к тому же, банально.

— Да и я люблю конкретику, — подтвердила женщина.

— Хорошо. Конкретика: я понял, что ты не замужем, но… меня не подстережёт за углом какой-нибудь ревнивец?

— Ты боишься соперничества? — театрально не веря в саму идею подобного страха в Тимуре, Вероника откинулась на спинку удобного стула.

— Скорее наоборот, оно меня подстегивает, — зачем-то ляпнул о себе правду Тимур и задумался, а как бы следовало сказать, если бы это должно было соответствовать его образу без сучка, без задоринки?

— Тогда, если у меня никого нет, мне следует завести кого-то для твоего азарта? — смелость фразы бальзамом вылилась на самолюбие артиста, не перестающего им быть даже сейчас, в своей несценической жизни.

— То есть, ты хочешь подогревать мой… азарт? Пусть это будет называться так.

— Я просто поинтересовалась, — Ника заказала ещё латте, не торопясь уходить отсюда. Это показалось Тимуру добрым знаком. — Однако предпочитаю, когда мужчине требуется охлаждение, а не подогрев. Слабые батарейки и не держащие зарядки аккумуляторы не в цене.

— Я… даже не знаю, что и сказать, чтобы не показаться слишком пошлым, — изобразил он такт и чуткость.

— Тогда помолчим. При отсутствии нужных слов — это лучшее решение, — Ника отвернулась к окну, наблюдая за прохожими, снующими по тротуару. Рабочие, школьники в форме: коричневой, бордового оттенка, шоколадного, синей, фиолетовой, серой; студенты, тётеньки и дяденьки, в спортивной одежде и строгих костюмах, от мала до велика; вот он, предмет её изучения воплоти — социум. Все такие разные, каждый занят своим делом, большинство ничего не знает о других, не разделяет чужих вкусов и, порой, осуждает их. И всё-таки они живут под одним небом, как единый организм, и без труда одного, может статься, не выживет другой, не предполагающий этого и не ценящий вклад незнакомца до поры, до времени. Как сложен этот механизм и как невозможно выстроить его до идеального! Спенсер был неправ, как ни вторгайся в сознание масс, предсказать его направление — невыполнимая задача, потому что нельзя предсказать даже поведение отдельно взятого человека. Она и своё-то предсказать не всегда может.

В помещении, отгороженном стеклянной витриной, было уютно, хотя и не очень тихо. Запах жареных зерен кофе, сливок, карамели и ванили доносился от стойки с кассой, за которой готовились заказы. Тимур решил, что затягивать с немыми диалогами не стоит, поскольку взгляд Ники говорил, что она далеко ушла отсюда в размышлениях.

— Так, возвращаясь к конкретике, — вторгся в зону воображаемого симпозиума по психологии мужчина, — могу я узнать, когда, к примеру, у тебя были последние отношения?

— Последние? — убрав кулак из-под подбородка, выпрямила спину женщина и с хитринкой прищурилась, — последних у меня ещё не было, Тимур.