Письма к тайной возлюбленной - Тони Блейк

— А! Точно. Милли говорила, что вы зарабатываете на жизнь тем, что что-то пишете. И что это за колонка?

Конечно, в его голосе уже звучат такой скепсис, что она не слишком надеялась на то, что сможет заставить его изменить мнение о ней, но все равно решила попробовать.

— Это колонка советов. Очень известная и популярная. Люди со всей страны обращаются ко мне со своими проблемами.

Линдси не стремилась хвастаться: ей просто хотелось, чтобы он отнесся к ней с уважением.

Но когда Роб наклонил голову и чуть поморщился, она убедилась в том, что этого не будет.

— Что, вроде давешней «Дорогой Эбби»?

— Вроде как. Но все строго ограничено вопросами любви и взаимоотношений. И секса, — почему-то добавила она.

При этом она нервно кивнула, тоже не понимая, почему это делает.

— Угу, — отозвался он так, словно она только что сказала нечто смешное.

Вот уж отлично! Дела идут все лучше и лучше. Поэтому она постаралась держаться потверже, посмотрела ему прямо в глаза и решительно проговорила:

— Я приехала сюда, мистер Коултер, потому что я очень жалею о том, что отвергла щедрое предложение моей тети, и мне очень хотелось бы узнать ее лучше.

Это не было ложью: после того, как она сюда приехала, ей действительно захотелось узнать о тете Милли побольше.

— А вам не кажется, что вы немного с этим опоздали?

Линдси постаралась не сдаться перед этим вопросом.

— Да. Конечно. Я имела в виду, что мне хотелось бы больше узнать о ней. Мне хотелось бы провести какое-то время в тех местах, которые она любила: в ее прокате и в ее доме. Мне бы хотелось увидеть ее вещи, которые, как мне сказали, остались у вас. И… мне хотелось бы купить у вас ее прокат каноэ.

Она продолжала смотреть прямо на него. Чтобы он понял, что она говорит серьезно. Чтобы он почувствовал, насколько серьезно она настроена.

Сначала вид у него стал гневный. Ну чего еще можно было от него ожидать?

А потом в его глазах загорелось нечто такое, чего она раньше не видела. Это было похоже на… веселье! Хотя его смех звучал скорее сардонически, чем весело.

— Вы что, шутите? Ни за что!

Ладно. Ясно, что она поспешила со своим вопросом насчет покупки дела. Но отступать было уже поздно: ей пришлось лететь дальше.

— Послушайте, я понимаю, какое у вас создалось первое впечатление обо мне, но я здесь для того, чтобы все исправить, поправить то, что я испортила. Теперь, когда прошло немного времени, я поняла, что для меня важно, чтобы прокат каноэ тети Милли остался в семье. Я могла бы получить его бесплатно, но теперь я предлагаю его купить, и я дам вам возможность получить хорошую прибыль на вложенные вами средства. Больше того, я могла бы даже платить вам за то, чтобы вы управляли прокатом за меня, когда я уеду из города.

Ой-ей-ей! Он снова нагнул голову и устремил на нее возмущенно-презрительный взгляд. Вот черт! Она сделала еще одну ошибку!

— О, так вам хочется, чтобы я на вас работал, да, Эбби? Решили, что можете заявиться в город с кошельком, полным денег, и получить все, что захотите? Ну, так у меня для вас новость, милочка. Никто мной не помыкает. Тем более такая, как вы.

Такая, как она? А это что должно означать? Линдси уже собралась было спросить, но он продолжил свою тираду:

— Так что я советую вам сесть в свою модную машину и убраться туда, откуда вы явились. Дайте Милли спать спокойно!

— Я потому и приехала, — тихо сказала она. — Чтобы исполнить ее пожелания. Чтобы она действительно могла спать спокойно.

— Жаль вас разочаровывать, но после того, как вы ей отказали, ее пожелания изменились. Она продала все мне. А я ничего продавать не собираюсь. Поняли?

В этот момент пес зарычал, так что Линдси инстинктивно шагнула назад, и это дало Робу Коултеру возможность захлопнуть дверь у нее перед носом.

Роб продолжал заниматься своими утренними делами: убрал посуду от завтрака, налил воды и положил корм в миски Кингу, принял душ и оделся, чтобы отправиться в магазин стройматериалов, до которого был час езды.

Но теперь настроение у него было отвратительным.

И все из-за нее.

Ему не верилось, что женщина, с которой он столкнулся вчера вечером, была внучатой племянницей Милли. Милли рассказала ему про письмо, которое она отправила, и он видел, как она все лето тревожно ждала подтверждения, что ее племянница примет предложенный ей подарок — лодочную станцию. А потом Роб как-то днем пришел в прокат и увидел Милли в непривычном унынии. И тогда она показала ему ответ, который прислала ее племянница, сказав, что прокат ее не интересует.

И сейчас, открыв дверь и свистом приглашая Кинга выйти из дома, он все еще изумлялся тому, что эта девица приехала сюда аж из… где это, по словам Милли, она жила?.. Чикаго? И разве Милли не говорила, что она помолвлена с кем-то — как Робу показалось, с каким-то выскочкой-адвокатом?

И тут, закрывая за собой дверь дома, Роб вдруг внезапно — и по совершенно непонятной причине — представил себе племянницу Милли обнаженной в постели с ее адвокатом. Хотя он совершенно не понимал, с чего бы это ему было думать о таком.

Наверное, дело было просто в том, что, судя по ее виду, она была из тех женщин, с которыми в постели хорошо. И почему-то картина у него в воображении приняла завершенный вид с этой странной штукой с леопардовым рисунком, которую он видел сегодня у нее на волосах. Вот черт! Это еще с чего?

«Это с того, что ты очень долго не имел секса. Вот в чем все дело. Стоило тебе наткнуться на первую красотку, и ты мысленно начал ее раздевать».

Но он решил особенно себя в этом не винить. В конце концов, это совершенно естественно. Он нормальный мужик.

И, черт побери, он соскучился по сексу. Он соскучился по прикосновению к женскому телу, касанию нежной женской кожи, жаркой влаге, принимающей его желание.

Направляясь к машине, он ощутил, как у него заныл низ живота.

Будь он из тех мужчин, которые не прочь заплатить за общество женщины, сейчас ему пора было бы отправиться в какой-нибудь большой город и сделать именно это. Бог свидетель: он вполне мог бы оправдать такой поступок, особенно если учесть все странные особенности его жизни. Но его это совершенно не устраивало. Он просто не заводился рядом с женщиной, которая оказалась с ним не по своему выбору.

Его прошлое означало, что он просто больше никогда не сможет вступить в такие человеческие отношения, в это манящее притяжение, которое возникает между мужчиной и женщиной. «Даже если это будет просто бездумный секс», — еще раз сказал он себе, открывая дверь пассажирского места и жестом приглашая Кинга запрыгнуть в машину. Потому что женщины и секс — бездумный или нет — всегда приносили ему проблемы. Крупные проблемы, меняющие всю жизнь. Он до сих пор ясно видел ужас в глазах тех женщин, которых он знал в последние семь лет. Дины из Бойсе. Мелиссы из Портленда. Кэрри из Такомы.