Фиктивная жена - Слава Доронина

Нина

Тихо простонав от боли, я открыла глаза. Перед ними все кружилось, сердце бешено стучало в груди. Давно я не испытывала такого адреналина. Уместнее было сказать никогда…

— Я ведь предупреждал, — надо мной склонился Павлов. — Зачем выдумала бегать? — мужские глаза с раздражением и беспокойством смотрели на меня.

Я неуклюже попыталась приподняться, но у меня ничего не получилось, мне было очень больно, я совсем не чувствовала тела.

— Аккуратно, без лишних движений. Могут быть переломы, — амбал тоже склонился надо мной.

— Со мной все в порядке… — слабым голосом проговорила, но не была в этом уверена. — А сбежала, потому, что… Вы не так все поняли. Моя сестра, Марина… Я сбежала сейчас потому что испугалась. Потому что позвонила ей, а она… — я встретилась с темным и мрачным взглядом мужчины и замолкла.

Облокотилась рукой о бетонную ступеньку и захотела приподняться, но взвыла от боли и схватилась за левое плечо.

— Сергей, — Павлов кивнул ему в мою сторону.

— Понял, сейчас же вызову скорую, — отозвался тот.

— Я не буду ждать скорую, — отрезал Павлов, опустился на одно колено и взял мое лицо в руки, рассматривая его. Я сильно дернулась в сторону и снова поморщилась от боли. — Поднимись наверх возьми ее вещи и закрой квартиру. Отвезем Марину-Нину в больницу на рентген, а потом, если все нормально, то ко мне домой. Встать сможешь и дойти до машины? — спросил он у меня, отпуская мое лицо.

— Не знаю…

Плечо сильно болело, колени саднило и общее состояние походило на то, как если бы я побывала под бетонными завалами. Зато желание бежать улетучилось, будто его и не было, потому что я была не уверена, что и вовсе смогу подняться без чьей-то помощи.

— Ключи, — сдавленным голосом произнесла я.

Потянулась к карману джинсов и достала связку. Амбал молча взял их, обошел меня и поднялся по ступеням верх. Павлов же тяжело вздохнул, проводил грузную фигуру своего охранника напряженным взглядом и перевел на меня свои черные глаза. Аккуратно поднял меня на руки, словно я была невесомая пушинка и, придерживая за талию, понес к машине.

— Вы, неверное, все не так истолковали… Я вижу, что вы не настроены слышать. Но я ничего не знала ни о контракте и деньгах. Я не знаю во что ввязалась моя сестра. Мы близнецы. Пожалуйста, отпустите меня…

Мужчина крепко сцепил челюсти и уверенной походкой шел к машине с моей ношей на руках. Поставил меня на ноги, открыл дверцу и кивнул на сиденье.

— Садись. Все выясним, — уверенно сказал он.

Я ждала, что меня закинут в машину, как мешок с картофелем на заднее сидение, но мужчина ждал, когда я заберусь внутрь сама и сверлил меня своим тяжелым взглядом. Ничего не оставалось сделать, как послушаться его и постараться еще раз все объяснить. И плечо… оно болело очень сильно.

Не прошло и пяти минут, как рядом показался тот самый амбал в темных очках с моей дорожной сумкой в руках и ключами от моей квартиры.

— Я никуда с вами не поеду! — произнесла я заплетающимся языком, держась за плечо и морщась от боли.

— А придется. И пока тебя будут осматривать доктора, я еще раз проверю твои слова и заодно пробью местоположение твоей сестры, если конечно она еще в городе. В чем я сильно сомневаюсь, — он молча смотрел на меня холодным взглядом.

Марина меня не погладит по голове, что я сдала ее с потрохами, но не понаслышке знала: там где замешаны деньги, договора и такие важные дядьки лучше сразу быть предельно честной и откровенной.

Павлов забрался в салон и сел рядом со мной. Все его движения были плавными и неторопливыми, а мужской и пряный запах проникал, казалось, под кожу. Оказавшись в обществе двух устрашающих и грозных мужчин, я подумала… именно о групповом изнасиловании и подумала! Сжалась в комок и прислушивалась к биению своего сердца, которое пропускало удар от каждого движения незнакомца в мою сторону.

— В медицинский центр на Щепкина, — распорядился Павлов.

— Хорошо, — кивнул амбал, а я мельком поглядела в сторону Павлова и, заметив его пристальный взгляд на себе, стушевалась. — Ну рассказывай как так получились, что у вас один на двоих документ? Своего паспорта, как я понял, ты не имеешь? — его голос был вкрадчив и ровен, но в тоне явственно слышалось предостережение.