Её шикарный босс - Юлия Бузакина

— В субботу у меня дела в загородном клубе!

Катя горько вздохнула. Ей так не хватало простого человеческого тепла, а Егор никогда его не давал.

— Мне кажется, в последнее время мы так редко бываем вместе, что я уже разучилась улыбаться, — попыталась сгладить внезапно выступивший острый угол она.

— Именно поэтому в нашем холодильнике нет ничего кроме морепродуктов, которые вызывают у меня аллергию? — сощурив голубые глаза, посмотрел на нее Егор.

— Закажи курицу-гриль. В ресторане не первом этаже нашей башни готовят отменную курицу с овощами.

Катя снова попыталась улыбнуться, но получилось жалко и неискренне.

— Позволишь себе еще один раз задержаться или дерзить, и окажешься на панели! Я собственноручно пристрою тебя в публичный дом! Будешь удовлетворять богатых клиентов!

— Мне проще собрать вещи и уйти!

— Уйти?! Ты думаешь, от меня можно уйти?!

Он расхохотался противным тонким смехом.

Катя вздрогнула и отшатнулась. Ей удалось вырвать руку, и она быстро скрылась за дверью ванной комнаты.

Замкнувшись на замок, она включила горячую воду. Ее потряхивало.

Вот и рухнули все надежды на то, чтобы избавиться от Егора. Она знала, что он не шутит. Он ни за что не позволит ей уйти. Ведь она слишком многое знает о его недостатках. Ему действительно проще будет продать ее в публичный дом.

Провалявшись в пенной воде так долго, что та стала холодной, Катя выбралась на гладкий и сверкающий кафель. Ее собственный остров одиночества устраивал ее намного больше, чем общение с Егором, но оставаться здесь до утра было неразумно. Она накинула на обнаженное тело шелковый халатик, и нехотя открыла дверь ванной комнаты.

Босыми ногами Катя прошлепала в гостиную, где на софе перед огромным домашним кинотеатром развалился ее потасканный гражданский муж. Перед ним стоял поднос с заказанной из ресторана курицей и овощами.

— Наконец ты соизволила выйти из ванной, — ядовито фыркнул он.

Катя потуже затянула пояс на халатике и осторожно села на край софы.

Есть не хотелось совсем. А еще больше не хотелось, чтобы Егор заставил ее позировать ему в качестве модели. Увы, это тоже было неизбежно. Об этом кричал его похотливо поблескивающий взгляд, а она привыкла интуитивно разгадывать его желания.

Будто подтверждая ее слова, муж отодвинул от себя поднос с едой, скользнул по Кате горящими в предвкушении наслаждения глазами и потянулся к шелковому пояску, который она так туго затянула.

— Кажется, я слишком давно не видел тебя без одежды, — медленно проговорил он, и бесцеремонно дернул за пояс.

Халатик распахнулся, обнажив красивую округлую грудь. Похотливые пальцы тут же впились в нежную кожу, и начали безжалостно мять.

Катя вздрогнула и на миг зажмурилась. Она никак не могла привыкнуть к его предпочтениям. Из-за частого отсутствия эрекции Егор обожал созерцание и прикосновения.

— Ты провинилась, детка, — промурлыкал он. — Придется немного потрудиться для меня лично… Ты знаешь, что я имею ввиду…

Она знала. С этим тоже ничего нельзя было поделать. Только позировать и терпеть.

— Поднимись, — приказал Егор.

Она покорно встала. Он дернул шелковый халатик вниз.

Катя стояла перед ним совсем обнаженная, чувствуя, как прохладные струи кондиционера леденят кожу, и ждала, пока он насладится дурацким процессом созерцания.

— Не-ет, сегодня я хочу больше! За плохое поведение мне придется тебя наказать…

Егор поднял с пола шелковый пояс, крепко впился Кате в запястье и потащил ее в спальню. Спустя несколько мгновений она лежала на шелковом кремовом покрывале, с крепко стянутыми шелковым поясом запястьями над головой.

Егор затянул пояс на Катиных руках несколько раз, сплетя причудливый узор, затем притянул ее руки к спинке кровати и завязал его на два узла.

— Какое красивое тело, — восхищенно выдохнул он. — Тебе придется хорошо потрудиться, чтобы заслужить прощение…

Катя попыталась дернуть руками, но запястья были стянуты над головой так крепко, что пояс впивался в нежную кожу и причинял боль.

Ей стало страшно. Раньше Егор не привязывал ее к кровати. Для вдохновения ему хватало смотреть и гладить. Видимо, что-то изменилось в его предпочтениях.

— Позавчера мы проводили фотосессию с девушками, которых профессионалы связывали веревками. Потрясающие узлы и полная беспомощность. Это жутко возбуждает, — Егор закончил с поясом, подошел к Кате, в ужасе притихшей на шелковом покрывале, и взял ее за подбородок. Она испуганно хлопала глазами, не зная, чего ждать дальше.

— Да, да, они смотрели именно так, как сейчас смотришь ты. С отчаянием и безысходностью.

Кате очень не понравилось то состояние, в котором она оказалась. Она с силой дернула руками, но только причинила себе боль вмиг врезавшимися в запястья веревками.

Егор достал из ящика прикроватной тумбы миндальное масло и щедро смазал ими руки. Потом сел на край кровати, положил скользкие ладони ей на грудь и сжал. Сначала мягко, а потом все сильнее, сдавливая и скручивая острые темные соски, до тех пор, пока нежная кожа не стала ярко-розовой, а Катя не начала вскрикивать и беспомощно ерзать по простыни.

Чувствуя, как дико бьется ее сердце под его ладонями, он немного ослабил хватку.

— Следы на коже от прикосновений великолепны… — убирая руки, с наслаждением впился взглядом в ее вздымающуюся от волнения и страха грудь Егор.

— Достаточно, — охрипшим, сбивающимся голосом попросила она.

— Достаточно? Разве ты не знаешь, что модель до самого окончания работы мастера должна молчать? — гневно сверкнул глазами в ее сторону он.

— Знаю, — Катя поникла и снова закрыла глаза.

Больше всего на свете она жалела, что позволила мужу себя привязать. Теперь он не отпустит ее, пока полностью не насладится каким-то новшеством, которое так поразило его воображение на съемках для порножурнала. И если она будет хорошо себя вести, не нарушая правил, завтра он подарит ей какую-нибудь дорогую безделушку с бриллиантами. А если начнет брыкаться, в наказание он не отпустит ее до самого утра.

Егор снова щедро налил масла, и его ладони легли ей на живот. Пальцы сжимали и гладили, скользили все ниже, властно разводя стройные ноги, и заставляя вздрагивать от жестких прикосновений. Никаких дорожек из поцелуев – только грубые, собственнические прикосновения, заставляющие ерзать и всхлипывать. Так работает мастер. Ему нельзя мешать.

Катя постаралась расслабиться и просто терпеть. Но она задыхалась от паники, а запах миндального масла сводил ее с ума. Егор не отвяжет ее, пока не закончит свой странный процесс, больше походящий на извращение, чем на любовные игры. Сейчас она не его гражданская жена. Она – модель, которая за провинность должна позволить мастеру работать так, как ему того хочется.