Вернись, любовь! - Морин Чайлд

Лайам сидел в мягком кресле, водрузив ноги на заваленный журналами столик. Увидев Тину, он уронил на колени книгу, которую читал, и с улыбкой вскочил на ноги.

— Тина!

Несколькими широкими шагами он преодолел разделявшее их пространство и крепко обнял невестку. Одно долгое мгновение Тина, благодарная за столь теплый прием, так и стояла молча.

После презрительности Брайана радушие Лайама ее немного утешило.

Он взял ее за плечи и, отойдя назад на расстояние вытянутых рук, долго и внимательно ее рассматривал, после чего широко улыбнулся.

— Вы потрясающе выглядите. Я очень рад вас видеть.

— Спасибо, Лайам. Я тоже рада встрече с вами.

— Проходите же, садитесь.

— Я не отрываю вас от дел? — Тина огляделась вокруг, но увидела лишь журналы и раскрытую книгу, валявшуюся на ковре.

— Ничуть. Я читал детектив, с этим можно и подождать. — Священник опустился рядом с ней на диван. — Когда вы приехали? Как долго здесь пробудите?

— Приехала несколько дней назад, а пробуду три недели, — ответила Тина с улыбкой. Священник или нет, Лайам Райли был импозантным мужчиной. Женщины на таких всегда обращают внимание. Густые черные волосы не имели ничего общего с короткой армейской стрижкой его братьев и лежали волнами. Высокий и стройный, он двигался с непринужденной грацией. На его губах играла улыбка, будто специально предназначенная для того, чтобы разбивать женские сердца. Когда Лайам принял сан священника, в Бейуотере многие женщины испытали жестокое разочарование.

— Что случилось? — спросил Лайам, склонив набок голову и пристально глядя на Тину.

Она усмехнулась.

— Должно быть, вы не только священник, но и телепат.

— Вовсе нет, — по-прежнему улыбаясь, разуверил ее Лайам. — Просто очень хорош собой и обаятелен. — И прибавил:

— Я знаю людей, а моя интуиция подсказывает мне, что вас что-то беспокоит.

— Один ноль в пользу отца Лайама.

— Хорошо. Так отчего бы вам не рассказать мне все как на духу?

С чего же начать? Пока она шла сюда, разговор с Лайамом казался ей удачной идеей. Но они с Брайаном братья. Захочет ли Лайам встать на ее сторону? Или тоже станет отмалчиваться и темнить?

— Вы раздумываете, — мягко сказал Лайам. — Я почти вижу, как у вас в голове идет работа.

— Мне пришло на ум, что, возможно, не стоило приходить к вам.

— Конечно же стоило! — Лайам обеими руками сжал ее ладонь. — Тем более вас что-то гнетет.

Послышался стук, и в приоткрытой двери показалась голова пожилой женщины.

— Не желает ли ваша гостья чаю, отец?

Лайам украдкой покачал головой, но Тина не обратила на него внимания. Она проделала длинный путь и не прочь была выпить чаю.

— Это было бы великолепно, благодарю вас.

Женщина удалилась, и Лайам вздохнул.

— У бедной миссис Ханниган получается самый отвратительный чай в мире.

— Простите.

— Ничего, — вздохнул Лайам. — Я-то уж к нему привык, но для вас он может оказаться смертельной отравой.

— Я выдержу, — заверила его Тина.

— Вы встревожены, я вижу это совершенно отчетливо. Излейте же мне душу.

И Тина решилась. Раз уж она сама пришла к Лайаму, надо довести дело до конца! Не вдаваясь в подробности, она поведала ему лишь основное.

Что решила стать матерью и хотела бы видеть отцом своего ребенка только одного мужчину Брайана. И что теперь она очень волнуется, потому как Брайан упорно ее избегает.

— А еще, — сказала она в заключение, — Брайан подговорил Коннора, чтобы тот помог ему отделаться от меня.

Лайам расхохотался.

Во время рассказа он не сводил с нее своих глаз, полных участия и понимания. Но в какой-то момент Тина заметила, как в них вспыхнула веселая искорка смеха, что показалось ей совсем уж неуместным.

— Послушайте! — обратилась она к нему, слегка шлепнув его по руке. — Я пришла к вам за утешением и за ответом на некоторые вопросы.

— Знаю, знаю, — ответил Лайам, не переставая смеяться и потирая руки.

В кабинет вошла миссис Ханниган. Поднявшись ей навстречу, Лайам принял у нее из рук поднос и поставил его на журнальный столик. Когда женщина вышла, Лайам налил в один из высоких, наполненных льдом стаканов мутноватую коричневую жидкость. С подозрением посмотрев на нее, он передал стакан Тине.

— Пейте, если хватит духу, а потом я все объясню.

Тина сделала несколько глотков. В напитке было столько кофеина, что ее челюсти свело. Экономка, как видно, настаивала чай не один день. Он оказался таким густым, что его впору было есть ложкой.

— Я вас предупреждал, — заметил Лайам, наблюдая за ней.

— Истинная правда. — Тина вернула стакан на поднос и повернулась к бывшему деверю. — Говорите же, Лайам.

И Лайам заговорил. Когда он закончил свою речь, Тина долго сидела, уставившись на него.

— Вы поспорили с братьями, что они не смогут воздерживаться от секса в течение трех месяцев?

— Да. — Лайам снова расплылся в улыбке и откинулся на спинку выгоревшего цветастого дивана.

— Но вы же священник!

Мужчина поднял палец.

— Я, кроме всего прочего, один из Райли. И я знаю своих братьев. Они не выдержат испытания.

— И вам это как бальзам на сердце.

— О да! — блаженно проговорил Лайам, потирая руки. — А теперь, — продолжил он, — когда вы в городе, мои шансы на выигрыш возрастают.

— С чего вы взяли?

Лайам ухмыльнулся.

— Помилуйте! Да вы же с Брайаном просто созданы друг для друга, и долго он не протянет.

— Мы в разводе, вы не забыли? — При этих словах Тина внутренне сжалась. Она все еще переживала. И не могла смириться с уходом бывшего мужа, хотя с тех пор минуло уже пять лет.

За эти пять лет у нее были мужчины, но Брайана она не могла забыть. Он постоянно жил в ее сердце. В ее сознании. Он, словно тень, преследовал ее. С ним были связаны самые незабываемые воспоминания. Он так и остался любовью всей ее жизни.

Лайам махнул рукой, отметая бессмысленные возражения.

— Я благословил ваш брак, — напомнил он. А браки, которые я благословляю, не расторгаются.

— Это хорошо в теории, — заметила Тина.

Святой отец покачал головой, выпрямился на своем месте и наклонился к ней.

— Тина, вы с Брайаном католики и не хуже меня знаете, что католические браки заключаются на всю жизнь.