Принц на белой «оке» - Тата Златова

Маша махнула знакомому рукой на прощание и свернула на другую тропинку. Когда назойливый собеседник поравнялся с ней, раздраженно сказала:

— Слушай, тебе необязательно идти со мной. Очень мило, что ты извинился за своего друга, но… В общем, все в порядке.

— Я пришел не только для того, чтобы извиниться…

— А зачем?

— Как тебе сказать… — Дмитрий запнулся. Опустил взгляд на ботинки и только теперь понял, насколько неподходяще оделся для такой прогулки. Кто же знал, что она пойдет в лес тренироваться! Маша, казалось, разгадала его мысли — ее губы изогнулись в сардонической улыбке. Сойдя с тропинки в уединенное место, она достала из рюкзака нунчаки^[2] и начала вращать их, плавно двигаясь из стороны в сторону. А мысленно представляла, с каким наслаждением колотит ими по наглой физиономии бывшего одноклассника… Это, конечно, крайние меры. Слегка мотнула головой, прогоняя видение. И все равно она ему устроит!

— Ого! — восхищенно присвистнул Димка, не в силах отвести от нее взгляда. Он, конечно, не представлял, что его уже мысленно поколотили и отправили в нокаут. Не подозревал, какие коварные мыслишки бродят в этой головушке. Хе-хе, расслабился, а зря…

— Да ладно! Это же легкие нунчаки, тренировочные…

— Я не про них. Ты… такая…

— Какая? — спросила она, сощурив глаза. Сейчас, небось, начнет комплиментами сорить направо и налево. Дон-Жуан недоделанный!

— Ну не знаю… — Парень задумчиво нахмурился, подбирая в уме слова. — Слишком хрупкая для такого спорта. Слишком утонченная для борьбы.

Маша громко хмыкнула, не сдержав улыбку. Раскрыла правую руку и, пока нунчаку продолжало вращение, быстро и крепко захватила другую свободную рукоятку. Бросила на Димку заинтересованный взгляд. И охота ему время на нее тратить? Все равно же ничего не перепадет.

— Только взгляд недоверчивый, — продолжал Питькин. — Ты словно смотришь на мир с опаской, будто живешь в ожидании какого-то подвоха…

Улыбка моментально сползла с лица. Слова ударили по самому больному. Она остановилась, отвернулась, чтобы скрыть слезы, но парень, похоже, уловил ее настроение. Сразу же замолчал, приблизился, коснулся плеча:

— Прости, хотел сказать комплимент, а сказал…

— …правду. — Маша повернулась и внимательно посмотрела на него. — Ты просто сказал правду. Хрупкая девушка действительно хочет защититься.

— От чего?

Она не договорила. Опять нахлынули мысли о прошлом и чуть не пробили броню. Только открывать душу этому нахалу не входило в планы. Взяв эмоции под контроль, Маша продолжила тренироваться. Движения стали уверенными, четкими, сосредоточенными. Именно это и должны видеть в ней люди: непоколебимое спокойствие и холодный ум.

— Знаешь, что бы у тебя ни случилось в прошлом, не переставай верить в людей.

— Да-да, особенно в таких, как твой друг, — съязвила, а про себя добавила: «И ты соответственно».

— Почему бы и нет? Он получил хороший урок, и теперь сто раз подумает, прежде чем обижать девушек.

— Я в этом не уверена.

— А я уверен, потому что знаю его много лет.

Маша резко остановилась и покачала головой:

— Люди не меняются. Чудовище останется чудовищем.

— Чудовище, возможно. А тот, кто оступился, еще может повернуть назад.

— Не пытайся меня переубедить!

— Боже упаси! — Он шутливо выставил ладони. — Разве могу я спорить с девушкой, у которой в руках холодное оружие?!

Шутка разрядила обстановку. Маша спрятала нунчаки обратно в рюкзак и начала отрабатывать ката^[3]. Питькин, присев на бревно, молча наблюдал за ней. Она приняла боевую стойку, сделала шаг вперед и ударила лоу-киком^[4] по дереву. Удар получился эффектным: ствол пошатнулся, а у Димки рот открылся. Довольная полученным эффектом, улыбнулась.

— Давно ты занимаешься каратэ?

— С одиннадцати лет.

— И что, родители не препятствовали? Не говорили, что это не женское занятие?

— Мама постоянно ворчит, но этим все и ограничивается.

— Наверное, мечтаешь получить черный пояс?

— Он у меня уже есть, — ответила, наблюдая, как его брови удивленно ползут вверх. Ага, контрольный в голову!

— Да ладно?! Серьезно?

— В следующий раз могу показать, если не веришь.

— В следующий раз? — Питькин лукаво прищурился, а Машу вдруг в жар бросило. Попыталась объяснить, что брякнула, не подумав, что не собиралась с ним еще раз встречаться, но этот упрямец ничего не хотел слышать!

— Тогда договорились: встречаемся завтра в это же время, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Чур, не опаздывать!

— Подожди, я…

— Подожду, если дашь наконец-то свой номер телефона.

— Я не уверена, что…

— Жду последние цифры!

Маша шумно вздохнула и закатила глаза. Ну что за человек! Спорить бесполезно! Пришлось уступить.

— Завтра в семь у твоего подъезда, — повторил безапелляционно. — Я еще позвоню!

Он открыл сумку, на которую Маша только сейчас обратила внимание, и вынул ее туфельки.

— До встречи, золушка-каратистка, — подмигнул ей, аккуратно положив обувь на бревно. А рядом оставил цветы.

Ну вот как его можно ненавидеть? Только начинает злиться — он сразу все на «хи-хи» переводит. И такой напористый, что приходится уступать… Как у него это получается?!

Все последующие часы невольно думала о Димке. Конечно же, нормальной тренировки не получилось. Маша вернулась домой совершенно несобранная и рассеянная. И твердо пообещала себе не прийти на встречу.

* * *

После тренировки в спальню заглянула Вероника:

— Не занята?

Маша, которая уже успела переодеться, замотала головой, отчего несколько непокорных прядей упало ей на лоб. Ника прошла в комнату и устроилась на стуле возле журнального столика.

— Как прошел вчерашний вечер?

— Ничего особенного. Еле дождалась, пока смогу уехать. Туфли натерли такие мозоли, что до сих пор больно. Удивляюсь, как вообще пережила сегодняшнюю тренировку.

— Если бы ты надевала их почаще… Ай, ладно! — Вероника махнула рукой. — Я видела из окна, что тебя сегодня встретил какой-то парень… — Она бросила на дочь взгляд, полный любопытства. — Он тоже каратист?