Бунтарка - Мэй Макголдрик

На крутом склоне холма, обращенном к югу, жались друг к другу в ожидании приближавшегося шторма с полдюжины хибар, сложенных из камня. Маленькие темные оконца смотрели в ночь, как пустые глазницы. За вершиной холма в небольшом ущелье, прорезанном в неровной местности, приютился в тени одинокий полуразвалившийся амбар, служивший раньше средоточием жизни фермы. Его высокая камышовая крыша просела и частично провалилась.

Из зарослей сосен и берез вышла закутанная в плащ фигура и взглянула в небо. Вслед за вспышкой далекой молнии упали первые капли дождя.

Из большой группы людей, собравшихся ранее в полуразвалившемся амбаре, осталось всего шестеро мужчин и две женщины. Они слышали ржание лошади и сидели в тишине, пока не раздался тихий свист часового. Минутой позже в световой круг вошла женщина. При виде синяков на ее лице глаза ожидавших ее товарищей наполнились удивлением и тревогой.

В дверях она помедлила, окинув собравшихся взглядом.

– Нечего таращиться. – Сбросив плащ, она направилась к небольшому костру. Люди продолжали смотреть на нее в молчании. – Простите, что опоздала. Ты как будто что-то говорил, Лайам?

Кивнув лидеру, она села к огню, опустившись на корточки возле потеснившегося Ронана. Пряча лицо в тени, она старалась не замечать пристального внимания сидевшего рядом мужчины.

Лидер прочистил горло.

– Все согласны, Эган, что часть денег из сегодняшней добычи должна быть передана вдове и детям Симуса.

Ронан дотронулся до лица Эган и повернул его так, чтобы все могли видеть, что с ней сделали. Лайам снова замолчал.

– Я перережу ему горло за это, Эган, – угрожающе произнес Ронан. – Клянусь перед Господом Богом!

– Я знаю, что ты можешь побрить спящую мышь, но не будь идиотом! – вспылила Эган. – Неужели не видишь, что это всего лишь синяк?

Лица людей выражали озабоченность. Она оттолкнула руку Ронана и кивнула старшей из двух женщин:

– Дженни частенько приходилось штопать раненых парней. Посмотрите на Патрика. – Она указала на мужчину слева от себя. – В иные дни на его лице живого места не было от синяков. Это пустяк. Уверяю вас.

– Он разбил тебе губу, – не унимался горячий молодой человек. – Он должен…

– Довольно! – Эган резко встала, нетерпеливо взмахнув рукой. – Я вела свою войну, когда ты еще ходил под стол пешком, малыш. И мне не нужна опека таких, как ты, коротышек!

Наступившую тишину нарушил низкий смешок Лайама. Мгновение спустя к нему присоединились и остальные.

Ростом более шести футов,[5]с развитой от тяжелой работы в каменоломне мускулатурой и горячим нравом, известным от Корка до Керри, Ронан в конце концов тоже рассмеялся. Только Эган могла позволить себе безнаказанно называть его «коротышкой». Любому другому Ронан после этого выбил бы зубы.

– Ты говорил о том, чтобы передать часть денег вдове Симуса, – напомнила Эган. Не рискуя больше присаживаться, она прислонилась к потемневшей от времени балке. – Я сама могу вручить их ей, поскольку завтра утром еду с сестрой и этим англичанином в Балликлоу. Пока они будут гостить у преподобного Адамса, я доскачу до нее.

– Предупреди ее, чтобы деньги расходовала с умом, – сказала Дженни. – С тремя малышами у юбки и почившим чуть больше двух недель назад мужем, она не должна вызвать подозрения магистрата или его людей.

– Я с ней поговорю, – заверила Эган.

Далее разговор переключился на рынки в Корке, где обижали некоторых из местных фермеров, не давая справедливой цены за их урожай. Во время обсуждения Эган в очередной раз размышляла над английским управлением Ирландией и той мучительной бедности и несправедливости, которую из-за этого приходилось терпеть местному населению. За годы участия в сопротивлении она видела много крови и боли, но не собиралась отказываться от своей маленькой борьбы и маленьких побед. Она знала, что эта группа борцов, «Белые мстители» из Корка, имеет собратьев в каждом округе и каждом городе Ирландии. Но глубоко в душе Эган сознавала, что их борьба ничего не изменит. Епископ не каждый день попадал им в руки. Крупными землевладельцами были англичане, и для тех, кто боролся на этом уровне, люди, обладавшие реальной властью, оказывались недостижимы.

С другой стороны, здесь, в Ирландии, слишком многие уходили из жизни, как Симус, оставляя вдов и детей умирать с голоду.

Когда их собрание закончилось, на улице вовсю бушевала гроза. На промокшие поля обрушилась лавина дождя, подгоняемая порывистым ветром. Окрестности освещали частые вспышки молний. Те, кто жил в хижинах на склоне холма, разошлись по домам, в то время как остальные остались переждать непогоду. Ронан сходил за лошадью Эган в рощу и привел животное к полуразрушенному амбару. На свирепость разбушевавшейся стихии ее кобыла реагировала спокойно.

Эган надевала плащ, когда к ней подошла Дженни и тронула за локоть.

– Мы все чуть не сошли с ума от волнения, услышав, что англичанин видел сегодня утром твое лицо.

Эган успокаивающе погладила женщину по руке.

– Некоторые имеют привычку волноваться по пустякам. Негодяй сорвал с меня шляпу, но ничего не видел. – Она вспомнила о пистолете, который он тоже забрал и который теперь снова лежал в надежном тайнике в ее спальне, но не обмолвилась об этом. – Я сидела с ним сегодня за ужином за одним столом, но он ни слова не сказал.

– Если он подозревает тебя, но пока ничего не говорит, это может означать, что он готовит ловушку, – прозвучал сзади глубокий голос Лайама. Обе женщины обернулись. – Возможно, он уже разговаривал с Масгрейвом. Они могли устроить за тобой сегодня слежку. Может, уже строят планы, как поймать нас всех в сети.

– Только скажи, и я перережу ему глотку!

От низкого рыка Ронана у Эган по спине побежали мурашки. С рыжих волос молодого человека стекали струйки дождя. Ярость непогоды за его спиной служила отражением его собственных эмоций. Она видела, какими взглядами обменялись мужчины, и почувствовала, как в ее жилах застыла кровь.