Право на сына - Адалин Черно

“— Ну что? — мой врач смотрит на меня с нескрываемой радостью. — Могу тебя поздравить, всё получилось. Срок примерно пять-шесть недель. Ты специально не приходила раньше? Чтобы уж наверняка?

Я непонимающе уставилась на нее. В смысле получилось? Что получилось? Какие недели? Это невозможно!

— Но я пила таблетку, — возражаю, поднимаясь с кресла и одергивая платье.

— Какую таблетку? — уточняет Лариса Петровна.

— Экстренной контрацепции.

Чувствую себя дурой, которая всего четыре месяца назад плакала, говорила, что ей нужен ребенок, а потом взяла и одним махом выпила препарат.

— Не понимаю. Ты же ребенка хотела, мы стимулировали твои гормоны. Зачем таблетка?

— Там… так получилось.

— Насть, — она накрывает своей рукой мою ладонь. — Ты не хочешь этого ребенка? Аборт в твоем случае противопоказан, сама понимаешь, с таким диагнозом…”

Я отрываюсь от воспоминаний и фокусируюсь на подруге, которая машет перед моим лицом руками, стараясь привлечь к себе внимание. Она заметила мою странность и теперь пытается допытаться, что и как.

— Извини, я прослушала.

— Ты таблетку зачем выпила? — спрашивает растерянно.

Я вздыхаю, не зная, как объяснить то, что сделала. Я хотела ребенка и мечтала, что рожу не от кого-нибудь, а от того, кто нравился, за кем следила, раскрыв рот и о ком мечтала. Глупая была, но разве таких, как я мало? Сколько девчонок следят за известными блогерами и медийными личностями, влюбляясь и грезя о них? Единственное различие между мной и ими в том, что я смогла не только прикоснуться к мужчине своей мечты, но и родить от него ребенка.

Любая бы прыгала от радости, хвалилась в социальных сетях, пошла бы на новостные каналы. Еще бы. Ребенок от самого Станислава Лебедева — известного бизнесмена, популярного блогера и просто невероятно сексуального мужчины. О нем мечтали многие и я в том числе. Хотела быть рядом, касаться его, трогать, хотя бы раз приблизиться к мечте.

Я же даже не была зарегистрирована в сети, удалила аккаунт, который у меня когда-то был, боясь, что кто-то может заметить сходство. В первый год оно было практически незаметно, но сейчас… видимо, у Стаса слишком сильные гены, потому что Даня невероятно сильно похож на него. Не узнать это невозможно, и я боялась, что он когда-то наткнется на своего сына. Или кто-то пришлет ему фото.

— Ну? — поторапливает Лера.

— Из злости. Он дал мне денег и выставил представительницей древней профессии, я из злости глотнула таблетку, решив, что не хочу рожать от такого, как он.

Я ведь действительно так и думала. Зачем мне ребенок от такого, как Стас? Если после хорошо проведенной ночи он выставил меня непонятно кем и оскорбил. Я была зла.

— Таблетка не подействовала?

— Нет.

— И ты ему не сказала? — Лера явно не понимает, почему я этого не сделала.

— А должна была? — усмехаюсь.

— Конечно, должна была. У вас порвалась защита, ты глотнула таблетку, она не подействовала, ты забеременела. Почему ты ему ничего не сказала? Ты ведь не забеременела обманом!

— Лер, о чем говорить? Что я забеременела? Он бы отправил меня на аборт. Видела бы ты, с каким лицом он говорил, что ему не нужны проблемы.

— И что? Не нужны, но уже получилось, а тебе нельзя было прерывать беременность.

— Ты думаешь его это волновало? Лер, ну что ты как маленькая, он бизнесмен, известный на всю страну, а я кто?

— Глупая ты, Насть, я бы на твоем месте давно ему рассказала, а ты тут от страха жмешься. Ну богатый, влиятельный, красивый, и что? Он же не деспот, Насть, да и право матери быть с сыном никто не отменял.

— Лер, я хотела ребенка для себя, я не собиралась беременеть от Лебедева, чтобы потом кинуть ему предъявы и потребовать алиментов. Я родила для себя.

— Не-е-е-ет, дорогая, — смеется подруга, отпивая из бокала игристый напиток. — Для себя ты родила, если бы твой план сработал и Лебедев взял защиту с твоих рук, а так это уже стечение обстоятельств. Ты и таблетку выпила и приготовилась к тому, что не родишь, все сделала, как он просил.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю, беря со стола бокал, но тут же ставя его обратно. Пить уже не хотелось, да и голова начала раскалываться. Я хотела узнать, как получилось так, что Лебедев вернулся, а Лера пыталась убедить меня в том, что ему стоит рассказать.

— Скажи ему о том, что у него сын растет, — уверенно предлагает Лера.

— И что это изменит? — спрашиваю, действительно не понимая какой в этом смысл.

— Ты перестанешь боятся, что он у тебя его заберет и начнешь нормально жить. Заведешь аккаунт в инстаграм, познакомишься с кем-то, ты же живешь затворником.

— У меня есть Макс, — напоминаю ей о парне, но подруга лишь отмахивается и залпом осушает бокал.

— А что Макс? Он сколько раз тебе предлагал к себе переехать? А ты все отказываешь. Почему?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Лер, давай не сейчас.

Начинаю чувствовать себя, как в следственном кабинете на допросе. Голова тут же проясняется, но от этого становится не легче, а только хуже. Вдруг накатывает все, что произошло за последние дни: Лебедев, мама со своим поторапливанием, Максим, который снова начал давить намеками, родительский комитет, в котором меня считают нищей.