Суррогатный наследник - Елена Артье

Никлас вышел из машины и осмотрелся: вполне не дурно. Если бы он не знал, что это за место, то подумал бы, что попал в эксклюзивный отель. Теперь он понимал, на что тратились такие крупные суммы и для чего создавался трастовый фонд.

Фасад старинного трёхэтажного здания радовал свежим ремонтом и резными французскими балкончиками. Рядом с парковкой пролегал красивый ухоженный парк с аккуратно подстриженными кустами и деревьями, одетыми в различные оттенки осени: от золотистого до ярко бордового. Красиво. И Ник бы оценил это великолепие по-достоинству, если бы не хмурое настроение в котором он пребывал с утра.

Открыл пассажирскую дверь и достал огромный тяжёлый букет. Лилии, любимые её цветы. Надо же, он и это запомнил. Ник и сам не понимал, что он здесь делает и почему вдруг приехать сюда показалось так важно. Но вот он здесь, спустя бессонную ночь и тысячи аргументов против, разбившихся о братскую любовь. Он здесь ради памяти Феликса и только. И цветы купил по этой же причине, да…

Мужчина зашёл в главный вестибюль и направился к административной стойке.

— Добрый день, меня зовут Никлас Шульц. — улыбнулся он зардевшейся милой девушке. — Доктор Миярд должен ждать меня…

— Здравствуйте! — раздался сзади низкий голос и, обернувшись, Ник увидел высокого мужчину восточной внешности в очках, который протягивал ему руку. — Это я доктор Миярд, лечащий врач фрау Лоренцы. Я очень рад с вами познакомиться. Вы немного задержались.

Ник отметил, что доктор был одет в рубашку и брюки, никакого намёка на больничный халат. Впрочем и обстановка вокруг не выдавала истинного назначения этого заведения. Конфиденциальность, шик, компетентность персонала, вежливость и услужливость — вот что значит высший класс.

— Прошу прощения, пробки, — ответил Ник, пожимая руку. Не рассказывать же ему, что он несколько раз возвращался домой, раздумывая приехать сюда.

— Я провожу вас к графине, а по дороге вы сможете задать мне вопросы, если они у вас имеются.

Доктор указал вперёд рукой и Никласу ничего не оставалось делать как отправиться следом за ним. Вопросов в голове крутилось много, но как не показать своего истинного отношения к ситуации?

— Чем больна Лоренца? — спросил наконец он, решив задать главный вопрос, а не ходить вокруг да около.

Шедший рядом доктор запнулся и остановился, посмотрев удивлённым взглядом на Ника:

— А вы разве не знаете? Я полагал, что семья в курсе проблемы, ведь герр Феликс часто её навещал. Кстати, примите мои соболезнования.

Ник вздрогнул и отвёл в сторону глаза: вот он и прокололся на первом же вопросе. Как объяснить постороннему человеку, что с этой семьёй в последние годы он не имел никакой связи? Чёрт, надо было уточнить всё у Максимилиана, чтобы не выглядеть нелепо сейчас.

— Всё очень сложно… Я всего лишь прошу вас вкратце рассказать о состоянии Лоренцы. Поверенный сказал, что в последние годы она сильно сдала.

— Наверное со стороны виднее. Болезнь Альцгеймера никого не красит, поверьте мне.

Настала очередь Ника с удивлением посмотреть на врача:

— Альцгеймера? Я не думал, что она так серьёзно больна. Решил, что в этом пансионате она скорее… как бы это сказать… отдыхает, делает кое-какие процедуры по омоложению. Возможно пластическую операцию. Ну знаете, в её возрасте женщинам хочется выглядеть хорошо.

— У нас здесь многопрофильное заведение, но есть отделение с серьёзно больными людьми, нуждающимися в каждодневном уходе, например, как ваша мама.

— Она мне не мать.

Ник не смог сдержать резкого тона и нервно переложил букет из одной руки в другую.