Танцующий ангел - Элизабет Кейли

— Милая, теперь это будет частое событие в твоей жизни, и скоро ты начнешь тяготиться семейными ужинами, так что наслаждайся сейчас и сделай мне приятное, съешь этот кусочек, — попросила Катарина. — Кстати, о совместных ужинах. Когда вы собираетесь устроить помолвку и свадьбу?

— Знаешь, мама, если Джаннет не против, то о помолвке мы объявим в начале октября, когда все утрясется с открытием кабаре. Хотя я бы предпочел сделать это на праздничном вечере.

— Действительно, это было бы экономно: не пришлось бы еще раз кормить ораву гостей. В чем же дело? — спросил Джованни у сына.

— Папа, не строй из себя скрягу, тебе все равно никто не поверит. Ты сам прекрасно понимаешь, что дело не в гостях, мы будем рады видеть наших друзей на первом совместном празднике. Просто Джанни не хочет, чтобы кто-то в кабаре знал не только о том, что мы собираемся пожениться, но даже о том, что мы встречаемся.

— Дорогая, ты думаешь, что кому-то есть до этого дело? — удивилась Катарина.

— Понимаете, меня взяли в качестве исключения. А я ведь тогда даже не знала, что Антонио владелец «Звездной Италии». Если узнают о наших отношениях, наверняка пойдут разговоры. Мне бы не хотелось слышать за своей спиной перешептывания, — объяснила Джаннет.

— Может ты и права, — согласилась Катарина. — А когда вы планируете свадьбу?

— Если Джанни не против, то в июне, — ответил Антонио. — Как раз когда Мадлена отдаст мне сына на неделю летних каникул. Я хочу, чтобы он присутствовал на свадьбе, к тому же, может, моя бывшая жена откажется от безумных надежд на мое возвращение в лоно неудавшейся семьи.

— Она все еще на что-то надеется? — спросил Джованни. — Удивительная женщина! Я поражаюсь ее упорству, такую энергию да в мирных целях!

— А я не считаю навязчивость достоинством. По-моему, Мадлена совершает удивительную глупость, — высказала свое мнение Катарина. — Ну хватит об этом. Джаннет, ты не будешь против, если я помогу тебе все организовать, ведь твоя мама уже может только благословить с небес твой выбор.

— О, миссис Бреттоли, я была бы вам так благодарна! Я совершенно не знаю, что надо делать и к кому обратиться! Вы очень добры!

— Ну-ну, не стоит меня благодарить. Я ведь хочу, чтобы мой сын был счастлив, а лучше тебя он вряд ли кого-то найдет. Жаль только, что вам нельзя будет венчаться, ведь Антонио уже венчался с Мадленой. Хотя можно все же попробовать… Да, я сама займусь этим. И все-таки, милая, съешь свой кусочек.

Вечером Антонио предложил Джаннет пойти погулять по берегу океана. Он обещал показать ей самые прекрасные места на всем побережье. Антонио как свои пять пальцев знал все гроты и скалы в радиусе десяти миль от дома, потому что провел детство в этом почти не изуродованном цивилизацией уголке.

Джаннет чувствовала себя как на седьмом небе. Рядом с ней были люди, которых она успела искренне полюбить и которые, как казалось девушке, полюбили ее. Прогуливаясь по берегу океана, она думала о том, что теперь всю неделю ее будет поддерживать воспоминание об этом замечательном уикенде.

Антонио подхватил Джаннет под руку, когда она поскользнулась на мокром от приливной волны камне. Он прижал ее к себе, и Джаннет показалось, что она вновь, как и в самый первый раз, тонет в его необычных глазах. Антонио наклонился к ней, и Джаннет почувствовала его теплое дыхание. До сегодняшнего дня Антонио еще никогда не позволял себе целовать ее с такой страстью и нежностью. Джаннет казалось, что она плывет по теплым и нежным океанским волнам. Она не хотела отпускать Антонио ни на миг, хотела, чтобы он вечно держал ее в своих объятиях и целовал, целовал до потери сознания, до боли в губах. Джаннет уже ничего не понимала, не видела, что происходит вокруг, и не знала, как долго они стоят, слившись в поцелуе.

— Мой Ангел, что ты со мной делаешь… — прошептал ей на ухо Антонио. — Я не могу постоянно находиться рядом с тобой и не целовать твои губы, не гладить нежные волосы, не касаться твоей шелковистой кожи… Боже, Джаннет, обещай мне, что никогда не уйдешь от меня, что мы всегда будем вместе. Я так люблю тебя, моя девочка!

— Я тебе обещаю, что никогда не полюблю никого другого, что ты будешь единственным в моей жизни. Поцелуй меня, Антонио, я так хочу этого!

Он снова приник к ее губам, вложив в поцелуй всю страсть, скопившуюся за много лет одиночества, всю свою нерастраченную нежность.

— Знаешь, милая, больше всего на свете я хотел бы сейчас любить тебя так, как еще никого никогда не любил.

— Я… пойдем, Антонио, прошу тебя, я больше не могу ждать. — Голос Джаннет прерывался от захлестнувшей ее страсти.

— Джаннет, скажи мне, у тебя был кто-нибудь? Я не хочу, чтобы наша первая ночь любви была чем-нибудь омрачена.

— Да, я все понимаю. Я уже не девственница. Это случилось, когда мне было восемнадцать. Меня, что называется, взяли «на слабо». Это было глупо и пошло, но я понимаю, что теперь ничего вернуть нельзя. Ты разочарован во мне? — Джаннет подняла на него глаза, в которых застыли слезы.

— Нет, милая, что ты! Я люблю тебя такой, какая ты есть. Жениться на девственнице не было целью моей жизни. Тем более твой опыт нельзя считать полноценным. Я хочу подарить тебе новый мир, мир любви и счастья, только позволь мне это сделать.

— Антонио, я прошу тебя об этом.

— Пойдем, я покажу тебе мой любимый грот, о нем знаю только я.

В темном гроте было тепло и сильно пахло морем. Джаннет чувствовала, что ее колени подкашиваются, что она не сможет сделать больше ни одного шага. Антонио повернул ее лицом к себе и поцеловал. Он опускался все ниже и ниже, целуя каждый миллиметр ее горячей кожи. Наконец губы Антонио нашли твердый бутон на ее груди. С губ Джаннет сорвался страстный стон.

— Антонио, прошу, люби меня! Сейчас! Я хочу быть твоей!..

Его руки нашли пуговицы на платье и с нарочитой медлительностью начали расстегивать их. Джаннет казалось, что эта пытка будет длиться вечно. Она прижалась еще сильнее к крепкому и теплому телу возлюбленного, ее маленький язычок нашел мочку уха Антонио, и Джаннет с удовлетворением услышала тихий стон.

Наконец платье Джаннет упало на песок.

Они возвращались домой в безмолвии. Ярко светила луна, океан шептал что-то свое, очень важное, но у влюбленных не было сил, чтобы прислушаться к нему. У двери дома Антонио повернул Джаннет лицом к себе и посмотрел ей в глаза.

— Скажи, ты правда не сожалеешь о том, что только что случилось?

— Нет, милый! Я ждала этого. Я так рада, что ты рядом со мной и любишь меня!

— О, мой дорогой Ангел, как долго я тебя искал!

Антонио обнял Джаннет, и так, обнявшись, они вошли в дом.

Катарина уже ждала их за накрытым к чаю столом. Джаннет, увидев эту идиллическую картину, едва не расплакалась — теперь у нее есть семья! Она спрятала лицо на груди Антонио, чтобы никто не заметил ее слез.