Хорошая плохая девочка - Николь Келлер

Марк отталкивается от двери и надвигается на меня. Я до боли в пальцах цепляюсь за края столешницы, и оторвать меня можно только вместе с ней. С напряжением и каким-то ненормальным внутренним трепетом слежу за действиями парня.

Воскресенский подходит и встает позади, касаясь моей оголенной спины своей сильной грудью. От его действий кровь бежит по венам быстрее, дыхание становится тяжелым, а низ живота приятно тянет. Черт, ведь он ничего не сделал, а меня уже ломает в желании оказаться в его таких сильных и опасных руках!

Мы молча стоим и смотрим в глаза друг другу сквозь призму зеркала. Марк так же, как и я, глубоко дышит и видно, что сдерживается из последних сил. Вот только блеск в его глазах подсказывает, что дело тут не только в возбуждении.

– Так нравится играть с огнем, Катя? – хрипло произносит Марк, положив ладонь на мою шею и зафиксировав ее. Нет, он не душит и не делает больно, просто таким образом показывает, кто хозяин положения.

– Ты преувеличиваешь собственную значимость в моей жизни, Марк. Сам придумал – сам поверил, – с кривой ухмылкой сообщаю, задрав подбородок и все также глядя на него через зеркало.

Парень, продолжая удерживать меня, носом ведет по шее, скулам и виску, прикоснувшись в невесомом поцелуе. Не в силах выносить этого, прикрываю глаза, откидывая голову на плечо парня.

Боже, что я творю?! Надо вырваться, убежать, забыть эти сильные руки и дерзкий собственнический взгляд, но я не в силах. Я добровольно хочу отдаться в этот сладкий и греховный плен.

Почему я стою все еще здесь? Потому что никто и никогда не смотрел на меня ТАК. Потому что никогда я не ощущала себя желанной женщиной и не вспыхивала как спичка от одного лишь взгляда.

Марк немного ослабляет хватку на шее, поглаживая большим пальцем местечко, где бешено бьется пульс. Второй рукой скользит вверх по бедру, животу и останавливается на груди, слегка ее сжимая и поглаживая затвердевший сосок сквозь ткань.

Я не могу сдержать тихого стона удовольствия. От резко накатившего возбуждения меня затрясло мелкой дрожью. Уверена, что это не осталось незамеченным для Марка: он крепче прижимает меня к своему сильному телу, а в попку мне упирается его внушительная эрекция.

Воскресенский резко разворачивает меня, окидывая горящим взглядом, от которого у меня подгибаются колени, и хочется большего, намного большего…

Я себя не узнаю. Прежняя Катя ни за что бы не позволила зажимать себя в туалете ресторана парню младшее ее на три года. А новая Катя отдается с удовольствием, с нетерпением ожидая продолжения…Рядом с Марком я теряю голову, Я, кажется, больна, но ни за что не хочу искать лекарства…

– Моя! Только моя! – хрипло прорычав в губы, Воскресенский впивается в них диким поцелуем, зарываясь пальцами в волосы на затылке, притягивает к себе еще ближе, буквально впечатывая в себя.

Он ласкает их языком, всасывая, чем вызывает у меня неконтролируемую дрожь по телу. Хватаюсь за плечи, чтобы не упасть, и льну к Марку, как кошка, отвечая со всей страстью, на которую только способна.

Впервые я хочу отдать мужчине всю себя, и это чувство пугает меня. Никогда бы не подумала, что можно настолько потерять голову от всего лишь нескольких фраз и прикосновений…

Марк сжимает сильнее мою талию, целует жестче, лишая меня дыхания. Плевать! Сейчас я дышу им и уверена, он не даст мне задохнуться…

Воскресенский разрывает поцелуй, пьяно смотря на меня поплывшим взглядом. Со стороны, наверно, мы напоминаем двух наркоманов, дорвавшихся до дозы…

Марк внимательно смотрит мне в глаза, заглядывая в самую глубину души. Он, не разрывая зрительного контакта, считывая реакцию, спускает с плеч мое платье, обнажая грудь с бесстыдно торчащими сосками. С порочной улыбкой всасывает один, заставив меня прогнуться в пояснице и всхлипнуть. Сквозь шум в ушах слышу его удовлетворенный рык, и он тут же прикусывает второй, заставляя дрожать в этих сильных руках и плавиться от желания.

Марк слегка отстраняется, но я тут же инстинктивно притягиваю его голову обратно, подставляя грудь под его умелые губы и язык. Парень удовлетворенно хмыкает, прокладывая дорожку из поцелуев, всасывая кожу на шее, где бьется пульс.

Окончательно потеряв голову и растворившись в ощущениях, я ладонью глажу стальной пресс, спускаясь к внушительной эрекции, что давно упирается мне в бедро. Массирую его член прямо через ткань брюк, вызывая гортанный стон Марка. Хочу видеть его эмоции, хочу понять, чувствует ли он то же безумие, что и я. Поднимаю глаза и натыкаюсь на темный горящий страстью и похотью взгляд. Понимание, что эти эмоции вызваны мной и моими действиями, пьянит до головокружения.

Марк скользит ладонью по бедру, ныряет в разрез сбоку и, отодвинув в сторону трусики, гладит мои горячие и влажные складочки. Я выгибаюсь, сама потираясь о парня, желая мужчину, как никогда раньше. Как в бреду, глажу его плечи, грудь, спину, сминая рубашку.

– Мааарк, – стону, откинув голову назад, стискивая его плечи и впиваясь в них ногтями.

Он проникает в меня пальцами, скользя большим по клитору. Я начинаю биться в его руках, как птичка, попавшая в ловушку, а Марк лишь ускоряет движения пальцев. Я теряю контроль над своим телом и разумом, уже сама притягиваю парня и впиваюсь в эти порочные губы, в порыве страсти укусив за нижнюю.

Воскресенский продолжает массировать клитор, выпивая все мои стоны. Хорошо, хоть кто-то сохранил ясность ума, иначе на мои крики удовольствия сбежались бы все гости. Я, конечно, представления не имею, чего Марку это стоит, но огромное спасибо за этот нечеловеческий подвиг!