Привязанность - Алеата Ромиг

Воздух наполнился его шипением, но он не отодвинулся.

Я исследовала медленно, мои губы осыпали кожу его груди поцелуями, ниже и ниже. Она состояла из твердости его мышц — пресса и торса — больше не было шероховатости. Отпустив его плечи, я продолжила спускаться поцелуями и облизываниями. Там были возвышенности, которые казались гладкими, и грубые впадины. Когда я добралась до синих джинсов, мои пальцы быстро расстегнули пуговицу.

С усмешкой я посмотрела вверх. Ничего не видя, я надеялась, что он заметит мою улыбку.

— Несправедливый дресс-код. Пришло время сравнять наши позиции.

— Черт, Лорел.

Опустив молнию, я стянула материал по бедрам, и его член освободился. Я продолжала спускаться, снимая с него ботинки, носки и, наконец, джинсы. Вернувшись на колени, я заскользила ладонями по нему, пока мои пальцы не коснулись его напряженных ягодиц. Под моим прикосновением была та же неровная кожа, и все же это было не так, как он сказал. В этом человеке не было ничего ужасающего. Он был римским богом, совершенной статуей, источенной временем и эрозией. Блеск потускнел, но безупречность под ним все еще оставалась нетронутой.

Я опустила свой рот и дразнила соленую головку его твердого члена.

— Черт возьми. Это не…

Его слова исчезли, превратившись во что-то похожее на рычание, когда я взяла его языком. Я никак не могла полностью взять его длину в рот, но с помощью рук попыталась.

Здание наполнилось первобытными звуками, его пальцы запутались в моих волосах, хватая за конский хвост. Сильные мышцы его бедер напряглись.

Мои мысли больше не были заняты его шрамами, губы, язык и пальцы работали в унисон. Вверх и вниз, я лизала и сосала. Бархатистая поверхность его члена напряглась по мере того, как его длина и обхват становились все тверже и жестче. Хотя моя челюсть болела, я продолжала, каждый раз беря его дальше.

Одной рукой я потянулась к его яйцам и покатала их между пальцами. Под моим прикосновением они напряглись, втягиваясь вверх. Кадер встал, шире расставив ноги, его дыхание стало затрудненным.

Он потянул меня за волосы вверх.

— Лорел, встань. Блять…если ты не остановишься…

Не обращая внимания на боль, моя голова задвигались быстрее, а губы стали сильнее всасывать. Крепко держась за его бедра, я отказывалась отступать. С той первой ночи в подвале было много раз, когда рот Кадера доставлял мне удовольствие, поощряя меня к бесстыдному оргазму на его губах, он поднимал меня на новые высоты.

Наконец-то настала моя очередь, и я не собиралась останавливаться.

Звуки бури потонули в его реве, и он кончил.

Только когда он был полностью удовлетворен и под моей хваткой его мышцы расслабились, я встала.

Все еще с завязанными глазами, я обошла прикосновением его широкие плечи и позволила своим рукам скользнуть по его плечам и вниз по торсу. Без зрения вся его кожа казалась неровно похожей. Сделав круг, я встала перед ним и приподнялась на цыпочки, пока наши губы не встретились.

Когда наш поцелуй закончился, я покачала головой.

— Ничто в тебе не может меня отпугнуть.

Он потянулся к моей талии и притянул мои бедра к себе.

— Ты еще не видела.

Мои щеки вспыхнули.

— Я чувствовала.

Кадер снова потянулся к узлу у меня на затылке и развязал его. Даже зная, что передо мной его обнаженное тело, я не отводила взгляда от его глаз.

Глава 7

Лорел

Мой пульс учащенно забился, затихающий дождь застучал в смягчающемся ритме по металлической крыше. Не сводя с него глаз, я опустила подбородок и спросила:

— Можно?

Кадер медленно моргнул.

— Сейчас или никогда.

Я сделала шаг назад. Гроза начала утихать, и вместе с переменой небо за высокими прямоугольными окнами становилось светлее, принося более яркое освещение, чем то, которое давала единственная лампочка в пыльном большом здании. Не желая пользоваться только глазами, я держала кончики пальцев в контакте с его кожей. Провалы и впадины под моим прикосновением терялись среди множества цветов. Как и его предплечья, все его тело было покрыто прекрасным и уникальным произведением искусства.

Я провела рукой по широкой груди. Крылья ангелов и дьяволов прятались в водоворотах. Черепа и лица были скрыты развевающимися знаменами. Я медленно кружила по лесу в поисках деревьев, спрятанных внутри. На его спине я заметила короля, ферзя, слона, ладью и коня. Шахматные фигуры не были расположены так, чтобы сражаться, но, как и тайны на его груди, были замаскированы в цветах. Единственной фигурой, которую я не смогла найти, была пешка.

В этом есть смысл. Кадер не был пешкой — расходным материалом в бою. Он воплощал в себе силу и победу.

Я опустила руку ниже, цвета продолжались на его тугой, мускулистой заднице и ниже, на его мощных бедрах, икрах, лодыжках и на концах пальцев.

— Так много рисунков. Это настоящий шедевр.

— Вряд ли, — ответил Кадер, пока я продолжала кружить.

Я остановилась у его плеча.

— Это… военная, верно?

Он кивнул.

— Армейский жетон с одной стороны, значок спецназа — с другой.

Подняв глаза, я заметила, как напряглась его челюсть.

— Ты вспомнил?

— Нет. Я говорил.

Сосредоточившись на зелени его глаз, теперь уже с далеким слоем льда, я спросила:

— Что еще тебе сказали?

Его руки легли мне на плечи, притягивая к себе.

— Не сейчас, Лорел. Еще день назад я бы сказал, что ничего не помню. Я бы сказал, что не знаю. Теперь я все еще не знаю. Мне много рассказывали. Есть… — он покачал головой. — …слишком много. — Он провел рукой по моим волосам, и его кадык дернулся. — Я знаю, что ты настоящая.

— Да.

— Я знаю, что мы… — его глаза на мгновение закрылись. — Я знаю, что от меня зависит твоя безопасность. Остальное неважно. Знаки отличия верны — они были. Мне рассказали о том, что я сделал. Теперь я кое-что припоминаю. Я не могу думать обо всем этом прямо сейчас.

Я потянулась к его щеке.

— Я поняла. Поняла. Я обещаю, что не буду давить. И если ты сделаешь то, что задумал, если ты будешь держать меня в безопасности и захочешь моей помощи, я буду