Шелуха/Husk - Настя Чацкая

Дерек — это ураган, сметающий с ног за пару секунд. Машина для убийств, в лучших традициях тарантиновских фильмов. Это сила, вибрирующая вокруг него. У любого пацана это вызвало бы млеющее восхищение, и Стайлз не исключение.

Если бы он мог, он бы на каждый бой Дерека ставил все свои бабки. Он бы мог поставить даже свою руку или ногу.

Взгляд у него волчий, морда вечно имеет выражение серьёзной сосредоточенности, плавно перетекающей время от времени в мрачную решимость. Отросшие слегка патлы делают его похожим на настоящее животное. Он вообще не парится о своей причёске, а она всё равно выглядит круто.

Даже сейчас. Блестя испариной на лбу, слегка запыхавшийся, выгибающий спину и отбивающий боковой удар Бойда, Хейл — воплощение чего-то жгущего и горячего, как клубок нервов.

— Эй, Стайлз! Всё в порядке?

От окрика МакКолла Стайлз едва не подскакивает на месте. Отворачивается рывком, когда ловит на себе быстрый взгляд Дерека, который как раз опрокидывает Вернона на землю и удерживает его за шею, пока тот дышит, как свихнувшийся паровоз.

— Да, — слабо отзывается Стайлз, выхватывая застрявший между веток фрисби. — Не мог найти эту хреновину. Ещё раз пульнёшь так далеко — полезешь сам.

Он размахивается и отправляет тарелку в сторону Скотта, который уже приготовился и похлопывает ладонью о ладонь. Впервые за всю игру фрисби летит в другую сторону.

Стайлз почти не замечает.

Он оглушён вопросом: ему так нравятся поездки в Мохаве из-за красивых пейзажей или из-за Дерека?..

Ёбнуться.

— Сладенький, хочешь лимонад? — кричит Эрика, поднимаясь на ноги и направляясь к внедорожнику Бойда. У него в багажнике мини-холодильник с напитками.

— Нет, спасибо.

Я хочу забыть эту мысль. Эту мысль о том, что мы ездим в Мохаве с Дереком и мне нравится ездить туда.

Потому что Дерек. А не потому что Мохаве.

Сейчас Стайлз ненавидит Питера. Он на автомате ловит фрисби, брошенный МакКоллом, пропуская его пиздёж мимо ушей, на миг задерживая тарелку в руках и ковыряя треснутый край, в который забилась трава.

А затем взгляд падает на Дерека, который закончил тренировку и как раз стаскивает свою мокрую майку через голову, одним движением — закинув руку за спину и сжав ткань в кулак. Он всегда так делает. Просто переодевается. Но далеко не всегда сердце Стилински застывает от вида ожившей в движении татуировки.

Он моргает. Отворачивается. Бросает фрисби.

МакКолл матерится себе под нос и лезет за пластмасской в кусты.

Хейл натягивает на плечи футболку и проходит мимо Стайлза к «Камаро». Его брови нахмурены, и Стайлз замирает, как опоссум, чувствуя, что от разыгравшихся нервов начинает стучать в голове.

Быстрый и странный взгляд Дерека, бурчание Скотта, пшикнувшая газировка Рейес и Бойд, вымотанный, но довольный, перехвативший фрисби на лету.

Они с МакКоллом дурачатся, как идиоты, а Стайлз сжимает руки в карманах толстовки и дышит слишком часто, решаясь. Ему страшно, что те пару дней, которые прошли практически без боли и тошноты сейчас просто сделают ему ручкой, потому что ещё совсем немного — и он сгорит от собственных мыслей.

Прекрати рыть землю, как разозлённый терьер.

Лови момент.

Да пошёл ты в жопу, Питер, — думает Стайлз.

Пошёл ты в жопу, чёрт тебя дери, — думает он. И шагает к Дереку, который как раз закрывает багажник «Камаро».

— Эй, кислый волчара.

Тот оборачивается, приподнимая бровь.

— Как насчёт прокатиться?

Бровь поднимается ещё выше.

Господи, ты идиот, Стилински. Это прозвучало так, будто Хейл — девчонка, которую срезают на дороге.

— Прокатиться до Мохаве, я имею в виду. Эм. Чувак.

— Не сегодня, Стайлз. Уже поздно.

Вот так.

Стайлз смотрит как Хейл обходит «Шевроле» и открывает дверцу с водительской стороны. Он понятия не имеет, почему лоб вдруг начинает хмуриться.

Почему не сегодня? Почему не в тот день, когда мне настолько хочется поехать туда?!

— Хэй, да ладно. Не так уж и поздно. Да? Дерек?

Хейл хмурится сильнее, если это вообще возможно. Садится за руль, и через секунду после хлопка двери автомобиль начинает тихо рычать мотором.

Стилински старается не выглядеть как девчонка, которой порвали любимую юбку. Нет так нет. Дерек не нянька, побаловались и хватит. Не подписывался никто из них на благотворительную взаимопомощь. Он и так сделал уже многое.

Больше, чем должен был.

Потому что они — Стая. А Питер — мудак. Плохой идеей было говорить с ним.

— Садишься, или я уезжаю? — интересуется голос Хейла из приоткрывшейся двери, как только Стайлз собирается сделать решительный шаг назад.

Кульбит.

* * *

— Почему ты носишься со мной сюда?

— Почему бы и нет.

Щёлкает зажигалка.

Стайлз забирается на капот и откидывается назад, упираясь ладонями в тёплое железо.

— Дерек Хейл — самые железные аргументы штата.

Дерек тихо хмыкает, не замечая скользящий по нему взгляд. Стилински чувствует себя преступником, подглядывая за тем, как он затягивается сигаретой и прикрывает глаза.

На закат они опоздали. «Камаро» затормозила на привычном месте как раз в тот момент, когда солнце исчезло за холмом. Теперь сухие деревья и растущие прямо посреди мёртвой земли пучки жёсткой высокой травы выглядят ещё более угловатыми и колючими.

Хейл не погасил в машине фары. Теперь прямо перед ними — большое пятно белой земли, слегка перебитое покачивающейся ногой Стайлза и неподвижной фигурой Дерека.

Темнеет здесь быстро.

Хейл выдыхает сизый дым, который в густых сумерках исчезает ещё быстрее.

Говорит:

— Ты похудел.

И на удивлённое молчание добавляет, слегка поворачивая голову в сторону Стайлза, но не глядя на него:

— Ты похудел за эту неделю.

Стилински запрокидывает голову, чувствуя, как ноет в груди. Он смотрит на звёзды, которые постепенно становятся всё ярче, и жмёт плечами.

— Да?

— Да.

Ответ слишком быстрый и резкий. Как если бы Хейл был зол.

— Я знаю, — просто отвечает Стайлз. — Сбросить пару фунтов никому не мешает.

На этот раз Дерек поворачивается сильнее, но Стайлзу не хватает смелости встретиться с ним взглядом. Он ищет Большую Медведицу и старается не давать своему сердцу сжиматься. А ещё ему кажется, что он слышит тихий вой в отдалении.

Дерек тоже слышит его. Это видно по едва заметному движению его головы. Стайлз тихо спрашивает:

— Это волки?

— Койоты, — короткий ответ не располагает к разговору, но успокаивает. — Моя мать говорила, что койоты воют только когда чуют боль собрата.

— Значит, сейчас один из них ранен? — осторожно интересуется Стилински, косясь на оборотня.

— Или мёртв.

Он сглатывает. Чувствует, что Дереку неприятно говорить об этом,