Три маленьких секрета - Лиз Карлайл

Экономка неуклюже присела в реверансе.

– В кухне с Кларой. Я пришлю ее к вам.

Мэдлин поднялась к себе в комнату и раздвинула шторы на окне, выходившем на лужайку. Ее глаза обшаривали пространство и ничего не находили. Как она глупа! Неужели она вообразила, что он последует за ней? Если он не потрудился сделать это за тринадцать лет, то с чего станет делать это сейчас?

Наверное, она действительно сошла с ума. Меррик и мысли о нем наконец завершили свое черное дело и довели ее до безумия.

– Что случилось, миледи? – тронула ее за плечо горничная.

– Ох, Элиза! – Мэдлин отпустила занавески и прижала пальцы к губам. – О Господи! Это он.

– Кто, миледи? – От руки Элизы, лежавшей на плече Мэдлин веяло теплом и покоем. – Не может быть, что все так плохо.

– Может, – тихо и отчаянно вырвалось у Мэдлин. – Он… он вернулся. Спустя все эти годы вернулся.

Элиза замерла.

– Мистер Маклахлан? Вы о нем говорите?

Мэдлин молча кивнула.

– Пресвятая Дева, – прошептала горничная. Потом ободряюще обняла Мэдлин за плечи. – Миледи, может быть, вам показалось? Возможно, вы увидели… родственника. Кого-то похожего. Вы как-то говорили, что у него был брат.

– Да, сэр Аласдэр. Но они совсем не похожи, – покачала головой Мэдлин.

Присев на край кровати, разбитая и подавленная, Мэдлин в простых бесстрастных словах изложила историю служанке.

– Похоже, он построил все эти прекрасные дома, – закончила она свой рассказ. – Или владеет компанией, которая их строит. Или что-то вроде этого. Кажется, он не возвращался в Шотландию.

– Господи Иисусе! – воскликнула Элиза. – И он утверждает, что вы ему жена! Да как ему не стыдно!

– Почему он так сказал, Элиза? – Мэдлин умоляюще смотрела на горничную. – Почему спустя все эти годы он говорит такие вещи?

– Понятия не имею, – ответила служанка. – Наверное, он так считает.

– Как он может? – вскрикнула Мэдлин. – Он… он хотел избавиться от меня. Ему нужны были только папины деньги. Нет, он меня никогда не любил. Ох, Элиза, это так жестоко! Я думала, что после смерти Бессетта буду жить в покое. Неужели я прошу слишком много, Элиза? Неужели?

– Да, это жестоко, мэм. – Элиза, утешая, гладила руку Мэдлин. – Но возможно, это конец всему. Может быть, вы его больше никогда не увидите.

– Я об этом Бога молю! – уронила руки Мэдлин. – Он выглядит… Ох, Элиза… он совсем другой. Такой мрачный. Почти демонический. У него длинные руки и такие холодные глаза. И этот шрам… Страшный… ужасный… я не могу этого объяснить. Он похож на себя… и в то же время совершенно другой.

– Кажется, я понимаю, – ответила Элиза, – взбивая подушки. – Говорят, грешники никогда не стареют красиво.

Мэдлин скептически посмотрела на нее.

– Никогда такого не слышала.

Элиза неубедительно улыбнулась и сменила тему:

– Пока вас не было, заходила ваша новая знакомая, леди Трейхерн.

– Правда? Я не ожидала.

– Она приглашает вас в субботу на чай. И хочет, чтобы вы взяли с собой мистера Джеффри.

– Подумать только! – Мэдлин прижала пальцы к вискам. – Джефф! Где он?

– Он вышел около двух, миледи, – сказала Элиза. – Мальчик снова весел и спокоен. Вы… вы не возражаете?

Мэдлин нашла в себе силы покачать головой.

– Прогулки идут ему на пользу, – тихо сказала она. – Доктор Феллоуз говорит, что в его состоянии… в его настроении нехорошо все время сидеть, уткнувшись в книгу.

– Да, ему всего двенадцать, хоть выглядит он старше, – заметила Элиза. – Никакой беды нет в том, что он пройдется по деревне.

– Конечно, нет, – согласилась Мэдлин. – Элиза! Эта деревня! Этот дом! Как я смогу жить в нем, зная, что он здесь?

Элиза снова погладила ее по руке.

– Сомневаюсь, что он создаст проблемы, мэм. – Если бы он этого хотел, то давным-давно сделал бы это. И у вас не будет нужды видеться с ним. Ведь так, мэм?

– Я… я не знаю, – призналась Мэдлин. – Деревня такая маленькая. Если он намерен направо и налево рассказывать, что я его жена, я просто этого не вынесу. Его нужно остановить. Наверное, мне завтра следует отправиться к мистеру Розенбергу и разорвать контракт. Может, нам лучше жить в Лондоне? Ты станешь возражать, Элиза?

– Думаю, возражать будете вы, – мягко сказала горничная. – И вскоре рассердитесь на себя, что в очередной раз отказались от того, чего желали всем сердцем.

Мрачная улыбка тронула губы Мэдлин.

– Ты слишком хорошо меня знаешь, Элиза.

– Я знаю вас достаточно хорошо, – согласилась служанка. – А теперь вам лучше прилечь и отдохнуть. У вас болит голова, это я тоже знаю. Я задерну шторы и положу вам на лоб холодный компресс. Вы скоро примете решение, и тогда горе мистеру Маклахлану.

Мэдлин легла, но не дала воли слезам.

– Я не позволю ему победить меня, Элиза, – поклялась она. – Я подавлена, но еще не проиграла.

– Вот это на вас больше похоже, мэм, – ответила Элиза, задергивая шторы. – Правда на вашей стороне. Все дело в том, что вы скучаете по Лоутону, а у мистера Джеффри было тяжелое утро.

– Но ведь я приду в себя, правда? – мрачно сказала Мэдлин. – Если он рассчитывает создать мне проблемы, то встретится не с робкой девочкой, какой я когда-то была. Я научилась выносливости и выдержке. И будь я проклята, если Меррик Маклахлан снова одержит надо мной верх. Этому не бывать.

Элиза взялась за ручку двери.

– Вы уверены, что хотите встретиться с мистером Розенбергом, мэм? – спросила она, оглянувшись.

Мэдлин задумалась.

– Пожалуй, нет, Элиза, – ответила Мэдлин. – Только в том случае, если мистер Розенберг может пролить свет на эту ситуацию. Есть серьезные вопросы, на которые я хочу получить ответ.

Когда служанка вернулась с компрессом, Мэдлин, сбросив туфли, лежала на постели и безучастно смотрела в потолок, проигрывая в уме подробности утреннего несчастья. Она не вспоминала свой обморок, наоборот, в воображении она залепила Меррику звучную пощечину и высказала, как она ненавидела его все эти годы.

Элиза принесла горячий чай. Мэдлин сразу поняла, что в него добавлен успокоительный отвар, но без лишних вопросов выпила всю чашку. После ужасных утренних событий она отдала себя в умелые руки Элизы. Горничная тщательно задергивала шторы, чтобы ни один солнечный лучик не проник в комнату. Мэдлин начала погружаться в забытье.

Перед ее внутренним взором возник Меррик, такой, каким она видела его в юности простодушными и бесхитростными глазами. Она полюбила его с такой силой, о существовании которой даже не подозревала. Она считала его непобедимым и пылким. Талантливым и благородным. И опытным. Но он оказался таким же глупым и наивным, как она.