Супруг для леди - Элоиза Джеймс

– Нет, – сказал Эван. – Это не годится.

– Так вот зачем вы явились в Лондон! – Рейф уставился на него поверх стакана, в котором оставалось всего лишь на дюйм виски.

– Чтобы найти жену, – согласился Эван. – Как я вам уже и говорил ранее, ваша светлость.

Выпитое виски теперь определенно сказывалось на герцоге.

– Иногда я думаю, что мне тоже нужна жена. Она бы присматривала за всеми моими подопечными. Они того и гляди доведут меня до Бедлама.

– Не будь дураком, – ответил ему Мейн. – Ни одна женщина не выйдет замуж за пьяницу вроде тебя, если только не позарится на твой титул и деньги.

К некоторому удивлению Эвана, Рейф нисколько не оскорбился, услышав суровую оценку друга.

– Может, ты и прав, – сказал он с зевком, от которого, казалось, его челюсть вот-вот сломается. – Мне пора на боковую. Придумай еще парочку имен для Ардмора, Мейн.

– Мисс Тарн, – сказал Мейн, задумчиво прищурив глаза. – Она довольно красива, приданое у нее более чем приличное, и, если верить слухам, она превосходно разбирается в лошадях.

– Моя жена говорит, что она влюблена во француза по имени Субиран, – сообщил Фелтон. – Ее отец не одобряет этого союза, но мисс Тарн стоит на своем.

– В таком случае леди Сесили Севери, – предложил Мейн. – Старшая дочь герцога Клэра. Недурна собой, и, ясное дело, внушительное приданое.

– Это ее третий сезон, – встрял Фелтон.

– Да, она шепелявит, – признал Мейн. – Но ее приданое, безусловно, перевешивает шепелявость.

– Она делает вид, что ей около пяти лет, – решительно сказал Фелтон. – Сюсюкает со своими поклонниками. Некоторых мужчин это отталкивает.

– Я склонен отнести себя к их числу, – молвил Эван.

– Тогда третий вариант, – сказал Мейн. – Леди Гризелда Уиллоби. Молодая, красивая вдова с большим поместьем и веселым нравом. Она считает, что не хочет выходить замуж, но, говоря по правде, из нее получится счастливая жена и мать. И у нее безупречная репутация.

За сим предложением последовала тишина. Эван подумал, что леди Гризелда, похоже, была превосходной кандидатурой. Он кивнул.

– Леди Гризелда – сестра Мейна, – сказал Фелтон. Эван посмотрел на Мейна.

– Ваша сестра? Мейн кивнул.

– Заметьте, ее расположения добивались многие мужчины и ни один из них не имел ни малейшего успеха. – Он, прищурив глаза, смерил Эвана взглядом. – Но у меня такое чувство, что вам повезет больше, чем большинству. Ей всего тридцать, и времени для того, чтобы завести детей, предостаточно.

– У него нет состояния, – сообщил Рейф. Голос его превратился в глухое рычание вследствие усталости и выпитого.

– Ей оно и не нужно. Ее вдовья доля наследства сама по себе была отличной, но имение Уиллоби тоже обширное.

Фелтон кивнул:

– Я склонен согласиться с твоей оценкой владений леди Гризелды.

– Она говорит, что не хочет вновь выходить замуж, – сказал Мейн. – Но я питаю к ней нежные чувства.

Эван истолковал это как типично английское сдержанное признание в преданной любви к сестре. Господи, до чего ж эти англичане странные! Вот мужчина, который выглядит как распутник, если он когда-либо встречал распутников… и все же, кажется, он по-настоящему сосватал ему невесту.

– Я почту за честь познакомиться с леди Гризелдой, – сказал он.

– Хорошо. Значит, решено, – молвил Рейф с очередным зевком. – Я ухожу. Ардмор, подбросить вас в «Грийон», или вы сами доберетесь домой?

Эван поднялся и поклонился двум мужчинам.

– Пожалуй, можно как-нибудь потолковать о ваших конюшнях, – сказал Фелтон.

Эван узнал огонек, промелькнувший в его глазах, – огонек человека, испытывавшего неистребимую страсть к лошадям.

– Буду счастлив, – сказал он, снова поклонившись. Мейн поднялся, в свою очередь.

– Вы приглашены на прием на открытом воздухе, который завтра днем дает графиня Митфорд?

– Да. – Эван заколебался. – Я думал не пойти. Последний прием на открытом воздухе показался мне в высшей степени утомительным.

– Этот не будет. Графиня Митфорд подражает древним итальянским семьям эпохи Возрождения. Она дает только один прием в год, и он стоит того, чтобы его не пропустить. Я буду сопровождать свою сестру.

– Идемте, – ворчливо сказал Рейф. – От выдержанного виски разыгрывается такая же головная боль, как и от его младших братьев, дьявол побери.

Эван снова поклонился.