Фрейлина ее высочества - Оксана Гринберга

Лошади брели через черный лес, освещенный лишь луной на небосводе сплошь из незнакомых мне созвездий. С каждой минутой становилось все холоднее, и я с неуверенностью размышляла о будущем.

Признаться, меня нисколько не прельщало трястись всю ночь в седле или же, если лорд Хардинг и соизволит разбить привал, спать с ребенком под елкой в компании мрачного лорда, пусть и приятной наружности. Поесть бы тоже не мешало – желудок совсем некстати напомнил о припрятанной в сарае еде, о которой я позабыла в суматохе.

Подозреваю, маленькая принцесса тоже была голодна. К тому же я видела, как она жалась спиной к мощной груди лорда Хардинга. Скорее всего, девочка замерзла не на шутку, а тот не спешил ее обнимать, чтобы согреть теплом своего тела.

– Будете моей женой, – неожиданно заявил мне спаситель, и я едва не выпала из седла.

Но удержалась и вытаращила на него глаза.

– С чего вы взяли, лорд Хардинг, что я на такое соглашусь? – поинтересовалась у него. Вопрос был вполне резонным в свете его подозрений в моем предательстве и угрюмого молчания в ответ на все мои вопросы. – Вы, вообще-то, не в моем вкусе!

– Учитывая вашу определенную недалекость, леди Ривердел… – произнес он язвительно, а я засопела, окончательно утвердившись в мысли, что он – не герой моего романа.

То есть, быть может, лорд Хардинг и герой, но никакого романа с ним не будет.

– Да-да, – сказала ему, – я все еще помню, как вы назвали меня овцой, лорд Хардинг, так что вы похвально не изменяете себе! Ну раз уж я недалекая, то будьте так добры и все же снизойдите до объяснений.

Он усмехнулся.

– Думаю, вы уже успели заметить, что мы подъехали к границе леса. Впереди деревня, в которой, я уверен, есть постоялый двор. Или, на худой конец, трактир.

Я насупилась, потому что ничего подобного не заметила.

Да, при свете звезд и истерически блестевшей луны можно было видеть, что лес поредел, появились пеньки и коряги. Вполне возможно, это была работа местных лесорубов, но в полумраке я не приглядывалась, и для меня это не стало никаким признаком населенного пункта.

– Мы уже порядком отъехали от Малых Рожков, потому, думаю, все же рискнем раздобыть еду и крышу над головой на эту ночь. Во избежание лишних вопросов мы станем выдавать себя за семью. Вам придется звать меня Эваном, леди Ривердел, и обращаться ко мне на «ты». Я тоже стану звать тебя Райли.

– Надеюсь, вы не умрете от отвращения, лорд Хардинг! – не выдержав, язвительно заявила ему.

– Приложу все усилия, чтобы этого не произошло, – ответил он мне таким же голосом. Затем добавил: – Я собираюсь еще пожить, а также увидеть на троне истинную королеву из династии Ллиндов, которым я присягал на верность. Поэтому постарайтесь ничего не испортить своей…

– Тупоголовостью? – любезно подсказала ему.

Надо было заткнуться, но как это сделать, если он настолько сильно меня раздражал?!

– Вы сами это сказали, Райли! Итак, я собираюсь рискнуть и раздобыть сытный ужин и нормальную постель для маленькой принцессы. В мои планы не входит морить девочку голодом или испытывать ее здоровье холодом.

А меня, значит, можно, промелькнуло в голове, – и морить, и испытывать. Но на этот раз я стоически промолчала и принялась гордиться собой. Ведь могу, если очень захочу!

– Поэтому ты станешь звать меня Эваном, – заявил лорд Хардинг. – И вот еще, будь со мной поласковей, Райли! Как-никак я твой муж на этот вечер и длинную ночь, – добавил он многозначительно.

Ну все, я больше не могу!

– А не провалиться ли тебе в преисподнюю, мой милый Эван, с твоими намеками? – не выдержав, поинтересовалась у него.

К удивлению, лорд Хардинг одобрительно кивнул, заявив, что у меня отлично получается играть роль его супруги.

Глава 4

Постоялый двор «Три петуха» стоял на самом краю спящей деревушки, в которой редко в каком доме трепыхался язычок света. Но, к моему удивлению, это не помешало трактиру оказаться переполненным.

Уже на подъезде, стоило нам вывернуть из леса, а лошадям затопать, поднимая ночную пыль, по дороге к деревне, как до моего слуха стали доноситься пьяные выкрики и громогласные раскаты мужского смеха.

– Нам туда, – глубокомысленно заявил Эван Хардинг, и я пробормотала, что кто бы сомневался.

Заодно подумала, что столпотворение в трактире нам будет очень даже на руку. Чем больше народу, тем меньше вероятность того, что обратят внимание на заезжую семью каких-то там Янсенов.

Наконец, добрались, заехали в распахнутые ворота.

Поводья у нас взял замученный парнишка, но заметно повеселел, когда Эван Хардинг кинул ему монетку. Заявил, что позаботится о наших лошадях самым лучшим образом, а на мой вопрос ответил, что свободных комнат на втором этаже осталось мало.

Но если у нас водятся деньжата, то что-нибудь да найдется.

Конец недели, добавил он. В основном собрались деревенские, чтобы выпить и отметить окончание сенокоса, но ночевать они не останутся, хотя будут гулять до утра.

Отпустив мальчишку, Эван Хардинг поманил нас за собой, на что Аурика тотчас же испуганно вцепилась в мою руку. Но мы пошли, что еще оставалось делать?!

Наш спаситель вошел в трактир первым, мы с принцессой переступили порог следом за ним. На меня тотчас же пахнуло подгоревшим маслом, но в этом запахе я все-таки смогла различить ароматы жареного мяса и тушеных овощей.

Желудок издал трагический стон, только вот его никто не услышал. Даже я, потому что обеденный зал оказался переполнен, все лавки и столы заняты. Пировало человек тридцать, а то и больше – и веселье было в самом разгаре.

– Сенокос удался, – пробормотала я, но мой голос заглушил раскат смеха.

Эван Хардинг, кинув на меня быстрый взгляд, приказал нам оставаться на месте, тогда как сам направился к барной стойке в дальнем конце обеденного зала.

Я прижала к себе принцессу; обняла ее, пытаясь согреть, потому что мне показалось, будто бы девочка тряслась.

Нет, не показалось, но вскоре я поняла, что холод тут ни при чем. Аурика отчаянно трусила, несмотря на мои фальшивые заявления, что все-все будет хорошо.

Поэтому я перестала их давать.

Стояла, обнимая ее, и смотрела на то, как ужинали в «Трех Петухах» – громко чавкали, со смаком уплетали жаркое и мясные пироги. Кидали обглоданные кости под стол, икали, рыгали, пили за чье-то здоровье и сенокос, не забывая так сильно бУхать кружками об столы, что я