Рагана - Анита Феверс

- Сжечь! - погрозила я ему пальцем, потом дернула дверь и, преодолев коридор, показавшийся бесконечным, почти что выпала под дождь.

Бур и Брегота вскочили на ноги при виде меня. Они сидели на крыльце, не решаясь переступить порог дома, под крышу которого заглянула Смерть, нахохлившиеся и несчастные. Уж не знаю, кем им приходилась эта Марьяна, но горе ощутимо витало в воздухе. Ступенькой ниже сломанной куклой сидела та женщина в красном, Аника, что звала Артемия батюшкой. Увидев меня, она стиснула губы так сильно, что побелели скулы. Сумасшедший ливень все же угомонился, сменившись нудной мелкой моросью, на улице посветлело, и я рассмотрела, что она, скорее всего, старшая у Артемия. Они с Марьяной были похожи, но у Аники волосы оказались русые и слегка кудрявые.

С наслаждением вдохнув холодный сырой воздух, я закрыла глаза и прислонилась к теплым бревнам. Украдкой погладила шершавую поверхность, наслаждаясь покоем и уверенностью, шедшими от избы. Видно, все же хорошие люди тут живут.

- Ну, девка, не томи! - раздраженно рявкнул Брегота.

- Что молчишь? - оскалилась Аника. - Или не можешь в злодействе сознаться? Небось сгубила сестрицу, а теперь стоишь тут, лыбишься! Бур, Брегота, вы чего смотрите?! Вяжите ее! - она тоже встала и шагнула ко мне, стискивая кулаки. Я улыбнулась нарочито широко и скрестила руки под грудью. Но прежде чем меня начали рвать на лоскутки, распахнулась дверь, и на крыльцо вышел Артемий. Он был бледен, но двигался решительно, твердо стоял на ногах и парой резких указаний направил Бура разводить огонь в кузнице, а Бреготу послал за углем для растопки. Ведро, которую он нес, было накрыто холстиной.

- Отец, что с Марьяной? - взвизгнула девица. Артемий перевел на нее уставший взгляд, потом молча обнял и на мгновение прижался лбом к ее лбу. Когда он поднял голову, его лицо осветилось усталой, но счастливой улыбкой, разом сделавшей его на несколько лет моложе.

- Жива наша Марюшка. Спит. Все будет хорошо, Аника. Все хорошо.

- Как... жива? Так ты ее спасла? Сумела? Ты, ведьма? - Аника неверяще смотрела на меня поверх головы отца. Я только пожала плечами, не торопясь отлипать от теплой стеночки. Наверно, дочка Артемия решила, что я зазналась, потому и не снисхожу до разговора, но на самом деле я просто слишком устала, чтобы даже ворочать языком. Ответа от меня она дожидаться не стала и бросилась в дом, видно, удостовериться, что я не навела морок на доверчивого голову. Артемий начал спускаться, и тут порыв ветра отогнул холстину. Брегота заглянул в ведро, и его пробрала икота. Бур оказался покрепче, даже не побледнел, но внимательно посмотрел на меня. Я мимолетно порадовалась, что Аника ушла.

Впрочем, голова освободил меня от необходимости объясняться, напомнив Бреготе про уголь, и мужика тут же как ветром сдуло. Одного только вида твари, которая сидела в Марьяне, оказалось достаточно, чтобы пробудить в нем похвальное рвение. Но вот кузнец уходить явно не собирался.

- Это ведь моровой червь.

Я кивнула.

- От которого нет спасения, потому что его вывели лаумы.

Я промычала нечто неопределенное.

Артемий уходить не торопился, внимательно слушая кузнеца. А я... была готова к чему угодно, только не к следующим словам простого кузнеца из маленькой никому не известной деревни:

- Так значит, ты не ведьма. И не травница. Ты рагана. Самая настоящая рагана, которую занесли к нам лихие ветры.

Я все же выпрямилась, глядя кузнецу в глаза.

- И что вы теперь будете делать?

Бур и Артемий переглянулись. Потом оба уставились на меня, и я слегка присела под перекрестием внимательных взглядов. Но, похоже, сегодня судьба решила до донышка вычерпать запас моего удивления, потому что голова улыбнулся и сказал:

- От души поблагодарим каждый из них.

Быть раганой - значит, не забывать оглядываться, даже если на десятки верст вокруг нет ни одной живой души. Быть раганой - значит клясть свою судьбу и благодарить ее в тот же миг. Быть раганой - значит никогда не стать свободной. И никогда не узнать, кто ты на самом деле.

Порой мне хотелось, чтобы хоть раз людская молва не соврала, и все те силы, что она приписывала подобным мне, имелись на самом деле. Тогда я бы забралась в самую глубокую чащу и поселилась там, используя свой то ли дар, то ли проклятие, чтобы никто из людей никогда до меня не добрался.

Жизнь ведьмы невесела, но жизнь раганы - какое-то наказание, других слов не подберу. Знахарь может выбрать, кого лечить. Может отказаться, может схалтурить, взять плату или не взять, может и вовсе отвернуться и уйти. Или умереть над очередным пациентом от измождения. Можно ни разу не воспользоваться возможностью выбора, но стоит ее лишиться, и ты понимаешь, как много она для тебя значила.

Рагана не выбирает, лечить или не лечить. Рагана не может дозировать силу. Мы всегда исцеляем в полную мощность, даже если падаем от усталости. Пока не исчезнет хворь, рагана не перестанет выцарапывать пациента из когтей Смерти, чем бы для нее ни обернулось такое упорство. И тем страшнее наше наследие, что только раганы могут лечить увечья, оставленные выходцами из Нави - лешими, упырями, кикиморами, нетопырями и им подобным. Проклятое наследие лаум.

Будто мало было бед, так еще и дейвасы объявили раган выродками и принялись вылавливать и уничтожать тех, в ком обнаруживался хоть намек на лаумову кровь. Хватали прямо на улицах, увозили в свои школы, и живыми тех раган более никто не видел. Неудивительно, что к моему рождению по земле ходили всего три раганы. Одной из них была моя мать. Она-то и передала мне знания и рецепты снадобий.

Я дожидалась возвращения кузнеца и головы. Глаза слипались, ноги не держали, но моя судьба по-прежнему не блистала ясностью, и я чуть ли не руками держала веки, лишь бы не заснуть прямо на крылечке дома головы. Пощипав себя за щеки, попрыгав и спев пару скабрезных песенок, убедилась, что дело совсем плохо. Вдруг из-за левого угла дома раздалось знакомое ржание, и я с легким чувством стыда вспомнила, что