Мэгги по книжке - Кейси Майклз

— Бедная Вирджиния. Она так старается. Хотя я могла бы и догадаться, что она ничего не продала. Она опять беременна. Кажется, это пятый. Если она больше года ничего не продает, то беременеет. Видимо, ей нужно родить хоть что-нибудь.

— На рынке с Регентством всегда так. Она может дойти до девяти и переплюнуть «Осмондов»[8], — Берни опрокинула второй стакан скотча, и официант тут же подскочил с добавкой. — Надо бы и Венере кого-нибудь родить. Почему женщины, которые никогда не рожали, думают, что умеют описывать роды, а потом отправляют их редакторам, которые тоже никогда не имели детей? Леди Шпилька распяла нас за новую книгу. Там у Венеры героиня родила ребеночка весом в десять фунтов и уже через пару дней скакала по пустыне на неоседланной лошади.

— Десять фунтов? Я тоже не рожала, но все равно удивлюсь, если через пару дней женщина вообще сможет ходить, особенно если она типичная тощая Венерина героиня. Наверняка так и есть, поскольку от Венеры не приходится ожидать новых идей. — Мэгги потрясла головой. — Помните «Молодого турка» Рода Стюарта? Кажется, именно так называется эта песня. Там про девчонку с десятифунтовым младенчиком. Я всегда считала, что он загнул, но это все же для рифмы или в таком духе. Значит, Леди Шпилька на самом деле ее раскритиковала? Молодец.

— Целиком и полностью. Начиная с десяти — ерундового младенца, и пошло-поехало. Мол, на коробках с овсяными хлопьями и то лучше написано, «нажмите здесь и поднимите» — гораздо более вдохновенная и берущая за душу проза, чем любая из Венериных любовных сцен. И так далее, и тому подобное. Восхищаюсь, как пишет эта Шпилька. Я даже кое-где посмеялась. Но она раскритиковала нас, Мэгги. Я редактировала ту книгу. Кстати, раз уж мы обсуждаем книги, то пусть это будет деловой ужин. Дамы, кушайте вволю, «Книги Толанда» платят.

— А у меня есть куча цитат про обозревателей и критиков, — сказала Мэгги, посасывая свой никотиновый умиротворитель. — Хотите одну? Конечно, хотите. Это из Сэмюэля Кольриджа. Старый добрый Сэмюэль. Короче, слушайте. — Она прикрыла глаза, сосредоточившись, чтобы вспомнить дословно. — «Критиками обычно становятся люди, которые могли бы быть поэтами, историками, биографами, но у них ничего не вышло, и они стали критиками». Кто не умеет писать, тот критикует. Между прочим, хороший обзор или разнос — это ведь личное мнение одного человека. Вот вам и Леди Шпилька, да?

Табби сделала вид, что внимательно оглядывается, потом склонилась к подругам и притянула их к себе.

— Ну ладно, вы меня уломали. Я знаю один секрет, но вы должны поклясться, что никому не расскажете.

— Обещаем? — спросила Мэгги у Верни.

— Почему нет? Ты же слышала, как Сен-Жюст однажды сказал: «Если она поверит мне, то поверит любому».

— Очень смешно, — Табби придвинула их еще ближе. — Но я помню, что вы обещали. Поклянитесь, что даже под страхом смерти…

— Табби, — предупредила Верни, — не тяни резину.

— Ладно, все равно я не могу молчать. Леди Шпилька прислала мне рукопись.

— Да ну? — Мэгги откинулась назад. — Откуда ты узнала, что это ее?

— Его, — Табби улыбалась (если бы Мэгги описывала эту сцену в духе Регентства), словно кошка, на морде которой остались канареечные перья.

— Кого — его? — спросила Верни. Все-таки она уже здорово нагрузилась скотчем. — Я что-то не пойму.

— Леди Шпилька — это мужчина, — вздохнула Табби. — Будь внимательнее, Верни.

— Откуда ты знаешь? — спросила Мэгги, стараясь переварить эту информацию. Ей никогда не приходило на ум, что Леди Шпилька могла быть мужчиной. Для мужчины он — она — уж слишком ехидная. И время от времени упоминался некий муж. А также долгая страсть к Пирсу Броснану.

— Все просто. Я читала рукопись одного автора — опубликованного, — который хотел, чтобы я стала его агентом, и там примерно посредине был вставлен первый абзац из обзора Леди Шпильки. На колонтитуле — или как его — стояло ее имя. Обзор попал в рукопись по ошибке. Такое часто бывает, сами знаете. Я иногда нахожу в рукописях списки продуктов. Кому придет в голову покупать кумкваты[9]? Я и написать-то это слово не смогу.

— Ты продолжай, продолжай, — махнула рукой Берни, призывая Табби вернуться к теме.

— Ладно. Я проверила, этот обзор еще не отправлен на сайт Леди Шпильки, «Город любовных историй». А листы те же самые, что и в рукописи. Такая же самая бумага, я посмотрела на свет водяные знаки. С тех пор просто умираю от желания кому-нибудь рассказать. Этот тип — Леди Шпилька.

Мэгги указала вилкой на Табби:

— Имя, Табби. Сейчас, немедленно. Агентша снова оглядела зал на предмет скрытых микрофонов и шепнула:

— Регина Холл.

— Рэгги? Регина Холл? — Мэгги опустила вилку. — Но он такой приятный. Не то чтобы великий писатель, но приятный. Ты наверняка ошиблась.

— Нет-нет, — сказала Берни, — все сходится. Мужчина работает в мире женщин и не добивается такого же успеха. Его это наверняка бесит.

— Настолько, что он пишет эти жуткие обзоры? Ведь даже положительные обзоры полны колкостей, — Мэгги попыталась представить спокойного, тихого Рэгги Холла в образе Леди Шпильки.

С тем же успехом можно вообразить Дона Ноттса[10]в роли Геракла. — Это же чревовещание, о котором говорил доктор Боб. Тихий парень, который и муравья не раздавит, превращается в настоящего монстра, когда говорит от имени куклы.

— Да-да, но это наш секрет, — напомнила Табби. — Вы никому ничего не расскажете.

— За растерзание Венеры я могу послать Рэгги цветы. Анонимно, конечно. Или, может быть, новый «бьюик», — Мэгги злобно усмехнулась. — О бедная Венера. Раскритикована Рэгги Холлом и даже не знает, чью фотографию наклеить на куклу вуду, чтобы утыкать ее булавками.

Берни отпила очередной двойной скотч.

— Вы, деточки, забавляйтесь, но сделайте одно одолжение. Не надо смотреть так, будто вы готовы сплясать на столе джигу, или я расскажу, что печатный заказ на «Волшебную гору» скромненько так потянул на четыреста тысяч.

— Твердая обложка?

— Мягкая. Первая книга исторической трилогии. Невзрачная простецкая обложка, слезу вышибает, но мы рекламируем ее следующее издание в твердой обложке. Кроме того, на это еще и потрясающие скидки.

Мэгги надула губы.

— Для меня ты так не старалась. Черт, Берни, с нормальной рекламой можно продать все.

— Это правда. Но пока ты еще писала любовные романы, всем заправлял Кёрк. А это уже моя собственная идея. По счастью, Венера пишет очень быстро…