Поиск - Анастасия Ильинична Эльберг

Служанка отвесила еще один поклон и испарилась. Эрфиан поставил ноги на пол, устланный шкурами, подождал, чтобы понять, не кружится ли голова, поднялся и осмотрелся. Высокий потолок, каменные стены, два широких окна. Под одним из окон стоял стол, вокруг него — несколько стульев, у стены — сундук, покрытый тканью. На стенах — масляные лампы, в углах — курильницы на высоких медных подставках. Возле кровати Эрфиан обнаружил незнакомый предмет, похожий на крупное животное, свернувшееся в клубок. Предмет стоял на полу, обтянутый белоснежной шкурой, по соседству с ним — еще два таких же, черных. Скорее всего, их использовали как стулья, но сейчас тут лежала одежда. Странная одежда. Длинная белая мантия, теплый плащ с меховой подбивкой и кожаные «доспехи», любимые воинами. Рядом Минар сложила его оружие и дорожную сумку, а на полу оставила мягкие сапоги.

Обычаев здешних мест Эрфиан не знал (да и вообще не знал, где оказался, но собирался выяснить), а поэтому и понятия не имел, в каком виде должно являться к хозяйке. Подумав, он решил, что воины выглядят уместно и среди бедуинов-кочевников, и на пирах у правителя, и остановил выбор на коже. Она была не темно-коричневой или черной, как у эльфов из армии Эдны, а светлой, но это его не смутило, тем более что одежду Минар подобрала удачно — подарок сидел так хорошо, словно его изготовили по личной просьбе Эрфиана. Он обулся, убрал волосы под плетеный обруч и уже хотел позвать служанку, но передумал. Вампирша ответит на все вопросы… но его разбирало любопытство.

Эрфиан подошел к окну и выглянул наружу. Сначала он видел только непроглядную ночь, но потом глаза привыкли к темноте, и на мгновение у него закружилась голова. Дом вампирши находился на горе, а далеко внизу он видел берег. Большую воду.

Морская рыба. Море. Так это назвала Минар. Эрфиан смотрел на воду, как зачарованный. Значит, это море пахнет солью и влажной свежестью. Когда он достаточно окрепнет, то спустится вниз, на берег. Шум моря был слышен даже отсюда. Оно медленно и лениво перекатывало волны. Может быть, это и есть конец мира?.. Вряд ли. С чего бы вампирше здесь селиться?..

— Мой господин — воин?

Эрфиан обернулся. Минар стояла в дверях, сложив руки на животе.

— Нет.

— Одежда воина к лицу моему господину… а еще воины носят длинные волосы. Они заплетают их в косу и верят в то, что это дарует благословение богов.

Щеки девушки порозовели.

— Я не твой господин. Почему ты меня так зовешь?

— Любой, кто появляется в этом замке — мой господин. Госпожа была добра ко мне и позволила здесь жить. Теперь я служу ей и всем, кто сюда приходит.

Замок, повторил про себя Эрфиан, выходя из комнаты следом за девушкой.

Минар провела гостя по извилистым коридорам, освещенным факелами. Они в последний раз преодолели несколько вырезанных в камне ступеней и вошли в большую залу. На полу, устланном шкурами, стояло так много плошек, блюд и кувшинов, что еды тут хватило бы на армию Жрицы Эдны. Вампирша сидела на подушке, скрестив ноги. Перед ней лежала глиняная табличка, и она хмурилась, потирая бровь тонкой палочкой, предназначенной для письма.

Хозяйка подняла голову, и Минар заговорила.

— Я привела юного эльфа, госпожа.

— Юного, — улыбнулась вампирша. — Ты сама почти девочка. Спасибо. Ты можешь ложиться спать. Садись, мальчик.

Эрфиан воспользовался приглашением. Запах еды приятно щекотал ноздри, и он понял, что голоден — ощущение, потерянное во снах.

— Ты до сих пор бледен, но теперь я вижу, что ты красив, мальчик, пусть и исхудал, — заметила вампирша, откладывая палочку. На ней было то самое ярко-алое платье, и Эрфиан уже хотел отвести глаза, но вспомнил, что обращенные женщины привыкли носить такие наряды. Им нравится показывать свое тело другим, и нет ничего дурного в том, что он будет ей любоваться. — И, пожалуй, больше я не буду тебя стричь. Уж слишком ты хорош с длинными волосами. Ешь. А потом мы поговорим.

Из знакомой Эрфиану еды на столе были только лепешки, но уговаривать его не пришлось. Он быстро расправился и с морской рыбой, и с запеченными овощами, и с миской фруктов и ягод, и с содержимым небольшого кувшина — холодным терпким напитком. Вампирша сидела без движения, глядя на лежавшую перед ней табличку. Она, как и Минар, говорила с ним на наречии, которое часто использовали незнакомые друг с другом темные существа. Джагад рассказывал, что наречие это эльфийское, и даже обучил Эрфиана особому письму. Владеет ли им вампирша?

— Спрашивай, мальчик. Я отвечу на твои вопросы. Но для начала представься.

— Меня зовут Эрфиан.

Вампирша прищурила ярко-голубые глаза и протянула ему табличку, а потом — и палочку. Выяснилось, что особым письмом она владеет — забавными значками было исписано почти все свободное пространство.

— Эрфиан, — прочитала хозяйка замка медленно, нараспев. — Почему тебя нарекли именем одного из первых богов? Ты не янтарный Жрец.

— Так решила моя мать. Я сын янтарной Жрицы и обычного эльфа.

— Разве такое бывает? Жрецы заводят детей от эльфов с янтарными глазами.

— Не всегда… моя госпожа.

Вампирша улыбнулась и отложила табличку.

— Меня зовут Нави, — сказала она. — И я не твоя госпожа. По крайней мере, пока что я ей не стала. — Она сплела пальцы. — Наверное, сам бог-целитель Эрфиан помогал мне все эти дни.

— Что со мной произошло?

— Пей.

Нави поставила перед гостем небольшой кубок. Почувствовав знакомый запах горького отвара, Эрфиан вздохнул.

— Пей, мальчик. В следующий раз ты крепко призадумаешься перед тем, как отведать черного вина.

— Во всем виновато черное вино?

Вампирша поджала губы, показывая, что не будет говорить до тех пор, пока он не выполнит ее просьбу. Эрфиан выпил отвар и отставил кубок в сторону.

— Маленькие эльфы любопытны, — нравоучительно проговорила Нави. — Среди нет ни одного мальчика, который не мечтал бы наведаться к Сновидцам и узнать о мирах, куда они могут увести. Прекрасная женщина с золотыми волосами и фиалковыми глазами обещает им наслаждение, о котором не слышали ни смертные, ни бессмертные, но до этого им нужно угоститься черным вином. А с черным вином, мальчик, приходит беда. Шаманы Сновидцы с детства пьют отвары и травяные настои — поэтому и глаза у них фиалковые — а для таких глупых