Мой одинокий волк - Рина Вергина

Я шумно выдохнула, стараясь сосредоточиться на разговоре. Потянулась за стаканом с вином. Что это со мной, так действует солнце или сладкий напиток дурманит голову?

— Не знаю, мне все люди кажутся обычными, я привыкла жить с мыслью, что все, или почти все измененные истреблены, — я лениво потягивало вино, стараясь казаться равнодушной, хотя поднятая Брайном тема оборотней заставляла чаще биться мое сердце.

— Вот тут ты не права! — Воскликнул Брайн, — на севере измененных почти не встретить, это верно, но здесь, южнее, на границе, в последнее время они рождаются достаточно часто. Ты знаешь, что там? — Брайн указал рукой в сторону горной гряды, далекой сизой стеной опоясывавшей южною часть нашего королевства.

— Конечно знаю. Там находится царство варгов. Темный народ, закрытый, несколько раз вступали с нами в кровопролитные войны, но сейчас мирный договор, торговые связи…

Я пожала плечами, царство варгов меня никогда особенно не интересовало.

— Все так, но мир достаточно хрупкий. Так вот, по приказу короля рожденных оборотней сейчас не истребляют, а посылают на воспитание и обучение в военные приграничные гарнизоны, где за ними ведется полный контроль. Им позволено жить только на этих условиях. Никакой свободы передвижения, только в пределах приграничной зоны.

— Значит на улице я их точно не встречу, — улыбнулась я, лукаво взглянув на Брайна.

— Это не так. — Брайн покачал головой и уселся поудобнее, продолжая тему разговора, — я знаю, что состоятельные семьи имеют право выкупа. Жизнь лорда-оборотня стоит дорого, целое состояние, и ответственность за его воспитание ложится на плечи рода. Если что-то выйдет из-под контроля, семье это дорого обойдется. Но все же некоторые рискуют, и оставляют младенца оборотня в семье, воспитывая его как обычного человека. Дают образование, вкладывают в его разум нормы поведения и правила этикета. Возможно, даже, могут найти ему подходящую супругу…

Краска бросилась мне в лицо и я, резко обернувшись к Брайну, спросила:

— К чему этот разговор? Мне не интересно говорить об измененных…

— Простите, дорогая Аделия, что возможно, задел ваши чувства. Я слышал про семейство де Лоури и их постыдную тайну. Об этом не говорят открыто и не обсуждают со всеми подряд. Вы нравитесь мне, и поэтому я никак не могу понять, как такая прекрасная, умная девушка могла связать свою судьбу с нечеловеческим отродьем…

— Это… — я замялась, не понимая, как все это объяснить, — это долгая история, так решила моя семья…

— Я сочувствую вам, — Брайн коснулся моей руки, пройдясь кончиками пальцев от запястья до сгиба локтя. Я слегка вздрогнула, завороженно следя глазами за игрой его пальцев, не пытаясь отстраниться.

— Вы хотите стать свободной? — тихо, почти шепотом спросил Брайн.

— Я и так свободна, — я взглянула Брайну в глаза, пытаясь понять, что за игру он затеял…

— Нет. Он всегда будет там, за спиной, следить за тобой, не спускать глаз… — Брайн проникновенно взглянул на меня, с легкостью перейдя на ты. Я не возразила, промолчала. Все очень сложно, но я не готова сейчас выслушать то, что готов предложить мне Брайн.

Когда мы прощались, Брайн легко коснулся моих губ, словно пробуя их на вкус. Возможно испытывая меня, границы дозволенного. Я ответила. Он мне нравился и выпитое вино кружило голову.

Ночью я услышала его — волчий вой. Тоскливый и пронзительный. Пробирающий до мурашек во всем теле.

8

Поспела клубника. Я всегда обожала эти сочные ароматные ягоды. С фермы мне доставили целую корзину этого лакомства. Фермер, сын Колина и Сантины, похожий внешне на своего отца, на телеге доставил свежих продуктов к нашему столу — молоко и масло, яйца, свежий хлеб и лукошко моих любимых ягод. С ним приехал Франко, навестить бабушку и дедушку. Мы с Франко подружились еще с самой зимы, когда он мне в подарок на день самой длинной ночи преподнес большой пакет имбирного печенья. С гордостью заявил, что сам лепил забавные фигурки, помогал маме замешивать тесто. Я усадила малыша рядом с собой пить чай, под неодобрительные возгласы Сантины, угощая сладостями. У Франко счастливо блестели глаза, и он с важностью от оказанной ему чести делился со мной рассказами о жизни фермы. Я узнала, как зовут его любимую лошадку, что корова недавно отелилась рыжим ласковым бычком, а кошка громко мурлычет, ложась вместе с Франко вечером в кровать. Я привечала мальчика, дарила книги и игрушки, мне нравилось, что он не избалован и искренне радуется каждой безделушке. В такие моменты я сама себе казалась ужасно доброй и щедрой.

В тот день я как всегда усадила Франко на кухне, за широкий деревянный стол. Налила чай в широкую кружку, достала печенье и засахаренные орешки. Сантина молча возилась с обедом, искоса поглядывая на внука. Франко что-то весело рассказывал, про бабочек, что ловил сегодня утром на лугу за фермой. Внезапно рассказ его оборвался, и мальчик захрипел, кулем свалившись со стула. Его тело изгибалось в судорогах. Я слышала глухое, тяжелое дыхание, что издавало его хрупкое тельце. Руки вытянулись, покрываясь густой шерстью, царапая острыми когтями гладкий полированный пол.

— Госпожа, уйдите, не нужно вам этого видеть. — Сантина бросилась к внуку, загораживая его от меня, что-то ласково причитая.

Потрясенно я застыла на месте, отказываясь поверить в то, чему стала свидетелем. Из себя меня вывел тычок холодного шершавого носа в мою ладонь. Возле моих ног сидел молодой волчок, радостно виляя хвостом. Я приподняла руки вверх, так, чтобы волчонок не смог достать меня. Он недовольно заскулил и попытался встать на задние лапы.

— Уйди, — шикнула я и холодно взглянула на Сантину.

— Ппростите, госпожа, — Сантина от волнения не знала, куда деть руки, теребила фартук, пыталась нагнуться и собрать сброшенную одежду Франко с пола. Приманить его к себе отогнав от меня.

Я молча вышла, закрылась в своей комнате. Франко казался обычным ребенком, в голове не укладывалось, что он превратился в монстра.

Обед Сантина накрыла мне в столовой и стоя передо мной с виновато опущенной головой пыталась оправдаться:

— Это в первый раз такое с ним, мы все знали, но думали, что обратиться позднее, как постарше будет…

— Вы все знали, что он оборотень, но позволяли гулять на свободе! — бранила я Сантину недовольно поджимая губы и бросая в ее сторону обвиняющие взгляды.

— Ну он же еще ребенок, — у Сантины задрожал голос, казалось она вот-вот расплачется, — он никому не причинит вреда.

— Все, довольно,