Страсть. Часть вторая - Дебора Бладон

— Твой снимок лица должен отражать то, кем ты являешься, София. Я бы сказал, что с волосами у тебя все идеально.

Я воспринимаю это как комплимент, потому что просто хочу, чтобы эта фотосессия поскорее закончилась.

— Ник — хороший парень, — он делает полшага назад. — Когда я впервые встретил его, он спросил о моей жене. Он хотел знать, как я нашел кого-то в этом городе, кому было наплевать на то, что я тот самый Ной Фостер.

— Правда? — я слегка удивлена этим. Я знаю, что у Николаса была определенная репутация до того, как мы встретились. Также знаю, что с тех пор, как мы перестали видеться, весьма вероятно, что по Манхэттену бродят еще несколько его книг с приглашениями на обед, написанными на внутренней стороне обложки. Он похож на человека, который может забыть женщину ровно за десять секунд.

— Так и было, — подтверждает Ной. — Тебе насрать, что он Николас Вульф, не так ли?

— Да.

— Он тот, кто испортил то, что между вами двумя было. Я знаю, что я прав.

Я улыбаюсь и медленно киваю.

— Ты прав.

— Он идиот, — Ной снова поднимает камеру на уровень глаз. — Ты очень напоминаешь мне мою жену. Ты искренняя. У тебя честная душа.

— Это настоящий комплимент.

Я мало что знаю о его жене Алексе, кроме того, что Габриэль упомянул вскользь. Я знаю, что она учительница и так же предана своим детям, как и своему мужу.

— В один прекрасный день он поймет, что это ты ушла. Однажды я облажался с Алексой. Божьей милостью я вернул ее обратно и могу сказать тебе, что съел бы стекло ради этой женщины. Ник тоже придет в себя.

Я хочу сказать ему, что он делает предположения, которых не должен делать, но останавливаю себя. Я здесь по одной-единственной причине. Мне нужен новый портрет. Мне не нужен разговор про Николаса. Он — мое прошлое, а портрет и то, что он будет представлять — мое будущее.

Глава 9

Николас

Две недели. Прошло две гребаные недели с тех пор, как я видел Софию на улице возле «Новы». С тех пор я отправляю ей текстовые сообщения по крайней мере раз в день. Ее ответы из одного или двух слов немного отличаются изо дня в день, но за ними всегда следует чертов смайлик-эмодзи, который, как я понял, является ее тонким способом вывести меня из себя.

Ее оправданием всегда является то, что она слишком занята или у нее уже есть планы.

Она упряма, но и я тоже.

Я занял свое свободное время составлением плана на мой следующий релиз. Книга, которая просочилась в интернет, все равно будет продаваться, но по сниженной цене, а все вырученные средства пойдут в стипендиальный фонд для студентов, которые хотят получить степень в области творческого письма. Это не идеальная ситуация, но, по крайней мере, время, которое я потратил на написание книги, не будет потрачено впустую.

— Николас?

Я слышу голос Габриэля, когда он выходит из своего кабинета. Я сидел в приемной с его новой помощницей и ждал пока закончится селекторное совещание. Это она позвонила мне вчера поздно вечером, чтобы сказать, что Габриэль хочет меня видеть. Единственное, что нас объединяет, помимо моих книг — это София, поэтому я сказал его помощнице, что приеду пораньше к нему в офис, чтобы встретиться с ним.

— Гейб, — я встаю и протягиваю руку. — Рад тебя видеть.

Я рад его видеть, но было бы лучше повидаться с Софией. Находиться в этом здании, зная, что она тоже здесь, было настоящей пыткой.

— Хочешь кофе? Могу предложить бутылку воды, если хочешь, — он бросает на свою помощницу взгляд, который мгновенно заставляет ее подняться на ноги.

— Что вы добавляете в свой кофе, мистер Вульф? — она жадно смотрит на меня. Когда я только приехал, помощница стала болтать о «Доказательство Бердена». Я воспользовался входящим текстовым сообщением от Лиама в качестве отвлечения; не отрывая взгляда от своего телефона, пока ее голос, наконец, не затих, и я не услышал настойчивый стук пальцев по клавиатуре.

— Сливки, без сахара, — я не смотрю на нее. — О чем ты хотел поговорить, Гейб?

— Следуй за мной, — он ведет меня в свой кабинет, оставляя дверь открытой. — Присаживайся.

Я так и делаю. Я чертовски устал. Спать сегодня лег только в четыре утра. Я встал в восемь, чтобы появиться здесь ровно к девяти.

Габриэль обходит свой стол и садится за него. Он там хорошо смотрится. Ему комфортно в этой среде. Это та жизнь, которой я никогда не хотел. Мне нужна свобода устанавливать свои собственные часы работы и руководить своей карьерой, не беспокоясь о средствах к существованию сотен других людей.

— Вот ваш кофе, Ник, — новая ассистентка, чье имя я не удосужился узнать, впихивает мне в руки белую керамическую кружку, наполненную дымящимся кофе. — Если вам понадобится что-нибудь еще, вы точно знаете, где меня найти.

Габриэль выгибает бровь, когда она поворачивается, чтобы уйти.

— Закройте за собой дверь, мисс Аллен.

— Как у нее с работой? — я делаю глоток кофе. Горький.

— Хочу, чтобы София вернулась.

Его слова находят отклик во мне. Я чувствую то же самое, только в совершенно другом контексте.

— Мисс Аллен не подходит тебе?

— Я убежден, что она солгала в своем резюме, — он выдыхает. — Я дам ей еще месяц. Если ситуация не улучшится, придется ее заменить.

Слова так же ясны, как выражение его лица. Я знал, что София хороша в своей работе, но этот разговор подтверждает, насколько хороша. Ее понимание моды и способность предугадывать, чего хочет босс в любую секунду, делали Софию совершенно незаменимой в его глазах. Ему будет трудно найти кого-то столь же компетентного, как она, потому что планка была установлена очень высоко.

— Как София справляется со своей новой должностью?

Откинувшись на спинку кресла, он изучает мое лицо.

— Я так понимаю, отношения между вами все еще в тупике?

Это вежливый способ сказать, что я все еще вычеркнут из ее жизни.

— У нас не было возможности поговорить уже несколько недель.

Он знает почему. Я вынудил его вмешаться в мою миссию по разрушению жизни Софии. С той ночи я снова и снова прокручиваю в голове наш разговор. Он не решался мне поверить, я услышал это в его голосе. Я понял по молчанию, прежде чем закончил разговор. И должен быть благодарен, что не убедил его уволить ее.

— Это