Порочные занятия - Сигги Шейд

Папа давал мне двести долларов в месяц, которые покрывали расходы на еду, канцелярские принадлежности и очень немногое другое. Мне приходилось выпрашивать дополнительные средства на книги, а он всегда требовал чеки.

— Две тысячи в месяц должно хватить, — говорю я беззаботным голосом, хотя внутри все дрожит, и я ожидаю, что он рассмеется мне в лицо.

Он сурово смотрит сверху вниз.

— Сделка в силе? — спрашиваю я.

Профессор Сегал не отвечает. Он не душит меня и не прижимает к столу, так что я принимаю эту тишину как знак согласия.

— Тогда увидимся в субботу за ужином, — я похлопываю его по груди поверх сшитого на заказ костюма. — И обсудим остальные детали нашего соглашения.

Я обхожу его, вены пульсируют от триумфа. Я никогда не чувствовал себя такой могущественной.

Глава 6

МАРИУС

Я — не мой отец.

Вот, почему позволяю Феникс проскользнуть к двери вместо того, чтобы избавиться от нее, хоть она и поставила миссию под угрозу.

Я склоняюсь над столом, упираясь, мой взгляд устремлен на ее покачивающиеся бедра. На ней платье в стиле фигуристки, которое облегает восхитительную круглую попку и заканчивается на середине бедра. На нем узор из розовых и бирюзовых цветов.

Она выглядит слишком невинной для той, кто только что шантажировал меня, чтобы я стал ее… игрушкой для траха? Папочкой? Доминантом?

Жар приливает к паху, и моя челюсть сжимается.

Какого хрена предатель в моих штанах твердеет от вымогательства?

Феникс опускает дверную ручку и оглядывается на меня через плечо с торжествующей ухмылкой.

— Увидимся в субботу, — шепчет она. — Мариус.

Мои ноздри раздуваются. Криус сказал бы мне убить ее. Сейчас же, пока не распространился слух о том, что новый профессор домогается студенток. Сейчас же, пока декан не отменил мой допуск в «Университет Марина». Сейчас, прежде чем Один и остальные члены семьи Бестлэссонов поймут, что шпион собирается лишить их наследника.

Но Криус Ванир не имеет никакого влияния на мои действия. Я сжимаю кулаки и смотрю, как Феникс исчезает в коридоре.

Дверь захлопывается и закрывается со щелчком, который выводит меня из ступора.

С сегодняшнего дня до субботы осталось пять дней. Пять дней у Феникс на то, чтобы рассказать другим студентам, что она планирует трахнуться с профессором.

Я щиплю себя за переносицу. Как, черт возьми, мне заставить ее замолчать?

— Ты думаешь не верно, — бормочу я себе под нос. — Чего она хочет?

Обед.

Игровую комнату.

Секс в субботу.

Дальнейший секс по требованию.

Финансовую поддержку.

И она готова хранить молчание до тех пор, пока я удовлетворяю ее требования.

Короче говоря, Феникс хочет папочку.

Уголки моих губ подергиваются, и дрожь веселья ударяет в живот, прежде чем разразиться глубоким смехом, от которого я хватаюсь за живот. Неужели я всерьез подумывал прикончить сексуальную красотку за то, что она пыталась заставить меня дать ей то, чего я сам хочу?

Снаружи раздается стук.

Дверь открывается, и доктор Ксандер просовывает голову в проем.

— Профессор Сегал? — говорит он с надеждой в голосе. — У Вас есть время поболтать?

Мое веселье сдувается, как спущенная шина.

— Нет.

Лицо мужчины хмурится, а голова втягивается, как у черепахи, залезающей в панцирь.

— Может быть, в другой раз?

— Подождите.

Он останавливается.

— Как мне посмотреть подробную информацию о студенте?

Доктор Ксандер, который был бы рад, если бы я называл его Карлом, вбегает в комнату и регистрирует меня в интернете сотрудников «Университета Марина», где я могу просматривать информацию обо всем, что только можно представить, включая записи с камер наблюдения в коридорах, на территории и в аудиториях.

Я делаю мысленную пометку помнить о том, как заманиваю свою цель в ловушку. Один не должен связать исчезновение своего племянника с Криусом и, что более важно, со мной.

— Есть ли кто-то конкретный, кого вы хотели проверить? — спрашивает другой мужчина.

Упомянуть Вира Бестлэссона было бы все равно, что подписать признание в моем будущем преступлении. По тем же причинам я не буду упоминать Феникс.

— Я познакомился с многообещающим студентом по имени Феми. Не помню его фамилии.

Он показывает мне записи. В отличие от Лондонской школы финансов, которая ограничила доступ к этой информации одной командой администраторов, «Университет Марина» позволяет руководителям отделов просматривать все мыслимые данные.

Доктор Ксандер открывает профиль молодого человека. Я не удивлен, увидев, что клан «Шанго» платит за его обучение, учитывая, что он лидер Олоруна.

Это одна из четырех крупнейших семей в криминальном мире, наряду с Уранос, Дагда и семьей Одина, — Бестлэссон. Криус — глава «Ванир», небольшой организации, связанной с Одином, которая управляет сетью секс-рынков и борделей, но Криус всегда стремится к большему.

— Есть ли еще студенты, которых Вы хотели бы изучить, Мариус? — спрашивает Ксандер.

Я бросаю на него такой взгляд, что он вздрагивает.

— Спасибо Вам, доктор Ксандер, — я делаю ударение на его звании, потому что мы с ним не друзья. — Это все.

Черты его лица искажаются дискомфортом. Я не пробуду здесь достаточно долго, чтобы захотеть обращаться к этому человеку по имени. И я не позволю ему собрать на меня какую-либо компрометирующую информацию, чтобы она распространилась, когда Один и его ближайшее окружение начнут штурмовать университет в поисках своего пропавшего младшего сынка.

В тот момент, когда я доставлю Криусу мальчишку-Бестлэссона, я намерен покинуть криминальный мир. Навсегда.

— Я подумал, не пришло ли время обсудить проблему, с которой сталкивается наш факультет из-за поведения студентов? — его голос жужжит в моих ушах, как мошка.

— Может быть на следующей неделе, — я поворачиваюсь к компьютеру, не обращая внимания на то, как его плечи опускаются от разочарования.

Если этот тощий дурак хотел работать с академически мыслящими студентами, ему следовало бы подать заявление на работу в настоящий университет. Откинувшись на спинку кожаного сиденья, я жду, пока он, сутулясь, выйдет из комнаты, прежде чем вернуться к компьютеру.

Система сообщает мне, что нет студентов с именем Феникс, поэтому я открываю поиск по всем материалам.

И нахожу ее.

На фотографии она выглядит младше, лицо еще более наивное, немного веснушек, а в серых глазах угадывается мягкость.

— Хедвига Феникс Шталь? — я потираю подбородок.

По крайней мере, она не солгала о своем возрасте, и я понимаю, почему она назвала мне только свое второе имя.

Шталь