Наваждение снежного рыцаря - Ева Финова

— Виестина подумала так, когда увидела шрам на моём боку, а я… я не знаю, я ещё никогда даже не думала об этом.

— Не нужно лишних слов.

Тихий голос рыцаря успокоил. Его ясный взгляд был печален, а губы улыбались. О чём он сейчас думал, глядя будто сквозь меня куда-то вдаль? Не знаю. Но вот уже секунду спустя он достал бумагу и честно признался.

— Лорд Барне немного повозмущался, но всё-таки подписал и стал свидетелем нашей свадьбы, поэтому никакие слухи нам теперь не помеха.

Не помеха для чего?

Этого он, к сожалению, не сообщил, а я побоялась спрашивать. Страшилась узнать нелицеприятную правду. Мне отчаянно хотелось верить в благородность человека прямо предо мной. Я сделаю всё, чтобы отплатить ему за проявленную доброту — моё спасение. Вот только необъяснимое нехорошее предчувствие подобно темному пятнышку всплыло на белом холсте в моём сознании и прочно обосновалось на картине под названием «Семейная жизнь». Наверное, я попросту не была готова к подобному положению дел, хотя изначально ничего хорошего не ждала. Уже не ждала после года прозябания в местном кабаке.

Какая-то часть меня за один лишь вечер словно вспомнила частичку другой жизни, теплой и состоятельной.

Это новое открытие заставило меня застыть на месте, пытаясь раскрутить воспоминание. Но в следующий миг меховой плащ приземлился мне на плечи, а капюшон полез на глаза.

— Мы полетим на змеекрыле. Ири я уже отпустил. Он сам вернётся в Первый Огонь, а заодно немного поохотится и прокормит себя в пути.

Кивнула, не в силах возразить.

Я чувствовала, что готова отправиться за сиром Элиасом хоть на Край земель, настолько доверяла ещё некогда чужому человеку. Мне хотелось ему верить, и я верила, не отвечая на неприятные дурные мысли. Так и нужно. Так и должно быть.

Не думала плохо и по приземлению в Первом Огне, едва мы вдвоём пересекли озеро Клаа верхом на змеекрыле и очутились в Предгорье, в самом начале горного хребта.

Руки мои совсем заледенели, кожа щёк покалывала, а губы потрескались, но я и не думала жаловаться на мороз, который всегда лютует в этих землях. Однажды я чуть не околела, истекая кровью. И Фири меня спасла тогда, выходила. Никогда не забуду её необъяснимой доброты.

— Сейчас-сейчас, дом недалеко, — подбодрил меня сир Элиас. Он потёр мои плечи, согревая. — Давер, накорми змеекрыла лорда Барне и позволь отдохнуть. Он сам найдёт дорогу домой, как оклемается.

— Кха-а-а!

Крылатое животное с длинной змеиной шеей разинуло зубастую пасть, больше похожую на острый клюв, но не нападало.

— Это он так зевает, — пояснил рыцарь.

А его собеседник, тучный мужчина средних лет согласно кивнул и улыбнулся в бороду.

— Пойдём, — позвал меня супруг. Я послушно последовала за ним.

Реакция прохожих — вот то, что удивило в первую очередь.

— Кто это такая?

— А она смелая, если думает ослушаться…

И тому подобное неслось нам вслед. Я не спешила верить всему, что слышала, и тем более расстраиваться. Жиром Вифрин и сам неплохо проходился по мне неласковыми словечками, когда у него было скверное настроение, а было это частенько. Особенно в последнее время.

Прогнала прочь непрошенные воспоминания и посмотрела по сторонам.

Домики деревянные с массивными каменными основаниями. Крыши покрыты черепицей из обожжённой глины, промазанной черной смолой.

Мы остановились у пятого по счёту от поворота после моста через горную, ныне оголившую каменное дно речушку-ручеёк.

Лестница из десяти ступенек вела к узкой деревянной двери. Сир Элиас достал ключ, принялся возиться со входным замком. А помимо него, пощупал сверху рычажок, чтобы снять внутреннюю щеколду. Знаю о таком. Полезешь не туда, можешь остаться без пальца.

Дверь открылась с хрустом и скрипом.

Снежный рыцарь вошёл первый.

— Вовремя мы вернулись.

Супруг махнул рукой куда-то вперёд, наверняка предлагая заняться делом — развести огонь, а сам взялся за огниво и рожковые свечи. Зажёг две и вдел их в металлические крепления на стенах. И одну в люстру на цепи — тоже.

Я оглядела комнату, открывшуюся взору позади маленьких квадратных сеней. Разуваться по такому холоду — не очень хорошая идея, но я на всякий случай спросила:

— Мне пройти в обуви?

— Да, разуваться только в спальне.

Согласно кивнула и наконец узрела сбоку нечто вроде печки. Так это не холл, а кухня? Или комната совмещена? Понять было сложно, но я позже со всем разберусь. Прошла и достала из стоящей внизу поленницы сучья и небольшое брёвнышко. Взяла кочергу, висящую на крючке рядом, и отодвинула в сторону совсем остывшую золу и старые головешки.

Надо будет почистить печь, чтобы меньше чадила. Но сейчас бы поскорее согреться.

— О-о-огниво, — попросила я, не найдя ничего похожего поблизости.

— Иду, — отозвался сир Элиас.

Не успела отойди, как вдруг оказалась в маленьком плену. Супруг склонился вниз и, приобнимая меня, пристроил у хвороста маленький кусочек соломы.

Чирк! И языки пламени заплясали на сушняке. С удовольствием подставила пальцы теплу, чувствуя неприятное покалывание на коже.

— Надо помазать жиром, чтобы не шелушилась, — услышала я тихий голос рыцаря.

Он по-прежнему стоял позади и обнимал, греясь у огня.

— Теплее, не правда ли?

Будто оправдался. А я замерла, не зная, как себя вести. Боялась оттолкнуть неуместными словами.

— Да…

Только и позволила себе тихонько согласиться. Ведь он прав. Так действительно теплее и приятнее: стоять и греться у занимающегося костерка.

Но вот следующие слова рыцаря навели меня на мысль об ошибке.

— Скажи, ты растопила печь, чтобы приготовить еду? Не устала?

— Я… А есть?

— Если устала, можем перекусить вяленым мясом, припасено несколько кусочков. И вроде бы сыр был. А уже завтра я пришлю к тебе местного парнишку, который может сбегать на рынок за покупками.

Не хотелось ему перечить, но сухомятка вызвала в моём животе одновременно и голодный спазм, и будто тяжесть.

— Я могла бы что-то приготовить.

Перевела взгляд и заметила притаившуюся в уголке на столе рыжую крупную тыкву.

— Я могу её запечь и, если есть мука, сделать лепёшки с семечками.

— Не нужно сейчас усердствовать.

Внутренне сжалась. Зря только предложила! А сир Элиас будто всё понял, повернул меня к себе и приподнял лицо. Заглянул прямо в глаза.

— Если ты того желаешь, мы можем приготовить тыкву, но вот выпечка... Мне кажется, это будет слишком тяжело. Ты разве не устала?