Танец масок - Мария Николаевна Сакрытина

Виски и впрямь был хорош — Эш отключился за какие-то пять минут. А во сне он снова танцевал с нею… И её проклятая маска всё никак не снималась!

Под конец она вовсе обожгла ему руки, точно железо, и изумлённый Эш подался назад… И чуть не вывалился из кареты.

Растрёпанный Ричард втащил его обратно и закрыл дверь.

— Господин, прошу… — тихо, успокаивающе шептал он, обтирая лицо Эша мокрым платком.

Эш отфыркивался, уворачивался, а потом в глаза бросился горящий алым железный крест с петлёй, который аккуратный Ричард всегда носил под рубашкой, да ещё и шейным платком закрывал. Сейчас он болтался на виду, платок отсутствовал, а ворот был порван.

Эш скосил взгляд на свои руки — с правой ладони исчезал крестообразный ожог.

— Господин?

Эш перевёл взгляд на Дикона.

— Всё. Больше не пью.

— Конечно, господин, — как ни в чём не бывало кивнул Ричард. — А больше ничего и нет. Я только одну бутылку взял. Надо было две?

— Не надо было вообще ничего брать. — Голова снова болела, и от этой боли Эшу хотелось выть. — Заедем в наш дом… в столице. Отдай кучеру приказ.

— Да, господин. Могу я спросить, зачем?

— Ты переоденешься.

Ричард снова мельком улыбнулся.

— Благодарю, господин, но…

— Не спорь.

Какое-то время в карете царила тишина. Очень относительная: колёса стучали по камням дороги, снаружи шумел листьями ветер, звонко «переговаривались» птицы, и где-то неподалёку что-то хором пели работающие в полях крестьяне.

— Господин, могу я спросить?

Эш удивлённо отвёл взгляд от окна. Ричард смотрел на «брата» спокойно — впрочем, он всегда был спокоен, — но сейчас за этим спокойствием проглядывало плохо скрываемое любопытство.

— Спрашивай.

— Вы разговаривали во сне. С девушкой. Кто она?

Эш хмыкнул и вспомнил, что даже не узнал у девчонки имя. Потом ещё вспомнил, как проснулся один, — но она уже ушла. Она, оставила его, как!.. Как он всегда оставлял таких вот девочек. Оказаться на их месте было неприятно.

— Не знаю. Полукровка. — Эш пожал плечами. Потом подумал и добавил: — Красивая.

— Полукровка. — Огонёк любопытства в глазах Ричарда угас. — Да. Конечно.

— Ну и что? — Эш снова попытался поймать взгляд Дикона. — Что с того? Они всегда полукровки. Благо в них нет недостатка. Особенно у меня.

— Конечно, господин.

— Дикон! Говори.

— Простите, я только подумал, что в вашем возрасте уже необходимо иметь наследника…

Эш опешил.

— Какие мысли… лезут тебе в голову!

— Простите, господин. — Дикон смиренно рассматривал свои колени, но в его голосе слышалась улыбка. — Просто Его Величество уже три раза вам намекал об этом, а наш император не славится терпением…

— Да какое этому кретину дело?!

На этот раз извиняться Ричард не стал. Он поднял голову и спокойно ответил:

— Вы герцог, единственный из рода, который столетия поддерживает порядок в империи. Вы богаты и влиятельны. Кому вы передадите всё это? Если умрёте или захотите уйти… на «ту сторону»? У вас должен быть наследник, господин. И вы это знаете.

Эш откинулся на спинку обитого бархатом диванчика и болезненно поморщился.

— Дикон. Ты меня расстраиваешь.

— Прошу прощения, господин. Может быть, рассказ о той девушке вас отвлечёт? Кажется, она вам очень понравилась. Вы так настойчиво пытались узнать, кто она.

Эш спрятал руки за спину и вздохнул. Пытался, да. Отвлечёт — тоже, наверное, да.

— Она… очень красиво танцует. А ещё она, кажется, редкостная дура.

— Почему, господин? — спросил Ричард, когда пауза затянулась.

Эш поморщился.

— Я предлагал ей уйти со мной. Она отказалась. Она даже не захотела узнать, кто я. И сама своё имя не сказала.

— Если вы позволите, господин, то мне кажется, что это очень умный хо…

— Заткнись.

Карету снова наполнила тишина. Такая же, впрочем, относительная.

— Прости, — выдавил, наконец, Эш, глядя на проносящиеся мимо поля. Однообразные серо-зелёные поля. В затуманенных от боли глазах Эша они превращались в пятна на панцире жука, который летел куда-то… Всё летел…

— Ваша голова снова вас беспокоит? — участливо поинтересовался Дикон.

Эш промолчал.

— Господин, у меня есть маковая настойка, в прошлый раз она вам очень помогла…

— Нет, — отрезал Эш. От мака голова прекращала болеть, но начинала кружиться, и думать трезво потом не получалось ещё долгое время. Ехать в таком состоянии к императору — самоубийство. Обдерёт как липку, а потом проснёшься женатым на одной из его любовниц. Нет уж, пусть лучше голова болит.

— Как скажете, господин.

Поля за окном сменились редкой рощицей — эти искривлённые берёзы Эш помнил ещё с детства. Их сажали люди, и от близости к столице они выросли ущербными, больными, полумёртвыми. Эш мог закрыть глаза и увидеть только золотые пятнышки, очень маленькие и очень редкие — так мерцала в этих деревьях жизнь. Тот же Виндзорский лес, напротив, сиял, как прожектор. А здесь… «Люди, — с ненавистью думал Эш, глядя на кривые деревца. Даже листья на них были не зелёные, как должно, а буро-жёлтые. — Люди вечно всё портят».

В этот момент Ричард потянулся и задёрнул занавеску. А, поймав взгляд Эша, улыбнулся.

— Вы каждый раз начинаете злиться, когда мы проезжаем это место.

Эш хмыкнул.

— Ну и что?

— Прошлый раз вы прокляли проходящих мимо молочниц, — снова улыбнулся Ричард.

Эш снова хмыкнул.

— Ну и что?

Ричард улыбнулся шире.

— Господин, они были не виноваты, что попались вам под горячую руку…

— Умолкни, — бросил Эш, снова отодвигая занавеску. — И не думай, что если я не буду смотреть в окно, моё настроение улучшится.

Ричард промолчал, как и было приказано. Он часто просил Эша за кого-нибудь — слуг, крестьянок и даже полукровок. Просил часто, а слушал его Эш редко. Зачем? Жалость к себе подобным свойственна всем живым существам, в Ричарде говорит именно она, а в Эше — разум… или боль. Или злость. Какая разница? Люди так же нужны в природе, как и жуки. Если жук кусает, человек убьёт его, не задумываясь. И даже если жук просто проползает мимо, человек может его прихлопнуть. Людей Эш часто мысленно сравнивал с жуками: очень уж хорошая получалась аналогия. Их так же много, они так же надоедливы, их так же легко убить, а ещё они так же вредят всему вокруг, включая самих себя и, что ещё хуже, природу.

В общем, филантропом Эш не был.

Дорога стала лучше, карета больше не подпрыгивала на ухабинах и не проваливалась в ямы, зато воздух испортился. Жёлтая дымка тумана висела над столицей всегда, словно город был проклят. И