Кодекс целителя - Анюта Соколова

– Летт Тувор только что предложил мне своё покровительство, – усмехнулась я.

– О чём и речь, – хмыкнула Согар. – Ничего, Мáрна ему мозги вправит, у неё знатный молоток для отбивных в хозяйстве имеется. А ты отправляйся с Гирелом. Учи его получше!

Несмотря на то, что я давно отбросила всякие попытки оправдаться, не утерпела и приостановилась.

– Летта Герун, я намерена учить летта Гирела нейсскому языку и не собираюсь становиться его любовницей.

– Ну-ну, – хохотнула Согар. – Самой-то не смешно? Или ты думаешь, что столичные летты благоволят всем без разбору? Летт Тэйт за эти два дня исцелил полсотни человек, но только тебе довелось понежиться на мягких перинах в качестве гостьи. Что ж Гирел не предложил место учителя летте Агу́ре, которая болтает на трёх языках явно не хуже твоего? Не потому ль, что у Агуры, в отличие от тебя, поросячьи глазки и фигура похожа на квашню?

Грубая правда Согар была очевидна. Не сомневаюсь, все в Орлисе подумают так же. Но какое мне до них дело? Сюда я не вернусь, заработаю денег и останусь в Нейссе.

– Вон уже и кладбище, – Согар указала рукой на ряды однообразных горизонтальных плит. – Ардена и малыша похоронили в одной могиле. Мальчик у тебя был, сыночек. Обрядили их должным образом, гроб выбрали самый лучший, проводили честь по чести. Управители устроили богатые поминки, присутствовала половина города. Анжи ревела пуще всех, когда закапывать начали, чуть в яму не бросилась. Ничего, захмелела потом, утихла.

У моих близких нет гробов и нет могил. Мама, папа, Лайд… Прах их развеял равнодушный ветер среди нетронутых огнём пустых домов Лиорра. Согар я этого не сказала. Молча подошла к свежей насыпи. По традиции Гидара на надгробной плите высекались имена и годы жизни. Арден Лирин, сорок восемь лет, и его сын, лишь дата рождения. Получается, Арден – ровесник моего отца? Никогда бы не подумала, настолько молодо он выглядел… до того, как начал пить.

– Иди, прощайся, – Согар подтолкнула меня к могиле. – Я пойду батю проведаю, потом вместе вернёмся. Не стоит тебе одной по городу ходить.

Проститься… Наверное, следует что-то сказать, но что? Я не привыкла себя обманывать. Во мне не было никаких тёплых чувств – ни к мужу, ни к ребёнку. Возможно, если бы мой мальчик родился, я смогла бы его полюбить, нельзя не любить родное дитя. Но Отрешённый распорядился иначе. Мне даже не довелось увидеть сына, понять, на кого он похож, какой крови в нём больше – Гидара или Киреи. Был живот, где восемь месяцев тихо росло живое существо, пара пинков ревнивой девицы – и его не стало, а искусство целителя вернуло тело в норму.

«В ближайшие полгода вам нежелательно беременеть, лишняя нагрузка на организм»…

Клянусь твоей памятью, бедный малыш, если у меня и будут ещё дети, то только по любви. Что же касается тебя, Арден Лирин… Я промолчу. Это большее из того, чего ты заслуживаешь. Слишком многое в мире принято оправдывать любовью, но я не верю, что любящий человек способен на насилие.

На обратном пути Согар молчала. Довела меня до дома Гивора, осенила знаком Богини.

– Не высовывай носа до отъезда, Мей. Анжи сильно на тебя зла, вполне способна подпортить хорошенькое личико, а целитель может и не захотеть наводить красоту. Очень уж он привередливый, этот летт Тэйт. Ви́рна его умоляла ей кривой нос исправить, а он упёрся. Мол, я исцеляю болезни и уродства, от которых отправляются на Небеса, а вы, летта, здоровы, как катизский вол, даром что страшная.

– Что, так и сказал – «страшная»? – не поверила я.

– Нет.

От голоса целителя мы обе подскочили.

– Я напомнил летте Нéвир, что Кодекс целителей запрещает перестраивать живые организмы без веской причины, а непривлекательная внешность таковой не является.

Тэйт подошёл совершенно бесшумно и зло смотрел на меня, словно это я распускала нелестные для него слухи.

– Позвольте тогда узнать, летт Тэйт, какие причины достойны вашего вмешательства? – я постаралась придать голосу побольше почтительности.

– Угроза жизни, явная или отсроченная, – процедил он сквозь зубы – Всё остальное не стоит траты энергии.

В дом он зашёл первый и не потрудился придержать дверь.

– М-да, – почесала в затылке Согар. – Похоже, Богиня подкинула таракана тебе в сироп.

«Ещё какого», – мрачно подумала я, простилась с Согар и поспешила в дом.

***

Путешествовать я любила. Когда мне исполнилось пятнадцать, отец взял меня и Лайда с собой в Катиз. Полтора месяца мы держали путь вдоль побережья, останавливались в портовых городах, любовались бирюзовым Нейсским морем. Катиз запомнился мне жарой, духотой и сказочным многоцветием. Казалось, там не существовало ничего бледного и тусклого – лишь яркие, сочные краски. Дома облицовывались лазоревой и алой изразцовой плиткой, женщины носили пёстрые радужные шелка, сады поражали пышностью и разнообразием цветов.

Гидар был иным. Строили здесь из белого кирпича или серого камня, а под блёклым небом бо́льшую часть года лежал снег. Не знаю, как в других городах, в Орлисе предпочитали практичные, немаркие ткани, даже юные летты не позволяли себе вызывающего розового или легкомысленного голубого. Арден покупал мне одежду исключительно тёмно-синего, тускло-зелёного или графитового цветов, отчего я чувствовала себя древней старухой. Я повторно пересмотрела содержимое своих сумок и отобрала лишь несколько самых светлых юбок и блузок. Где-нибудь по дороге куплю нормальную одежду, не может быть, чтобы весь Гидар одевался в мрачные тона. Так же поступила с мелочами, взяв самое необходимое. Путешествовать нужно налегке. Оставшиеся вещи сложила во вторую сумку и задумалась. Нужно их кому-то отдать, только кому? Отнести Согар, может, пригодятся дочке? Но она сама просила меня не выходить. Ладно, просто «забуду» сумку в комнате, служанки разберутся.

Второй проблемой стали волосы. Ухаживать за ними в дороге довольно трудно. Мыть, сушить, по полчаса расчёсывать. Нужны ножницы. Я внимательно осмотрела комнату – комод, тумбочку, ящики стола – пусто. Придётся идти искать прислугу. Дом, как назло, словно вымер. Без толку побродив по коридору, я спустилась вниз на кухню. В просторном помещении, полном вкусных запахов, сновали сразу четыре служанки, которые при виде меня скривились, словно надкусили лимон.

– Доброго дня, – обратилась я к полной пожилой летте в белом колпаке. – Вы не могли бы ненадолго одолжить мне ножницы?

Она сделала вид, что занята исключительно мясом, которое отбивала. Я повторила вопрос. Меня, несомненно, прекрасно слышали и при этом полностью игнорировали. Мне оставалось развернуться и уйти… чтобы в дверях столкнуться