Время грешить - Адриенна Бассо

– Генри умер четыре года назад, – ровным голосом напомнила Джульетта. – А поместье, как тебе, должно быть, известно, принадлежит Эдварду. Я не только мать, но и официальный опекун, а потому имею полное право решать, каким образом надежнее обеспечить будущее собственного сына. Долги неуклонно растут. Крупная сумма, которую удалось выручить, станет мальчику крепким финансовым подспорьем. Кроме того, с тебя снимаются все финансовые обязательства по отношению к нам. Честно говоря, я надеялась, что ты обрадуешься.

– Обрадуюсь? – Граф побагровел. – Кажется, ты предпочла забыть о том, что я тоже обладаю правом опеки над племянником, а значит, могу в равной степени участвовать в решении его судьбы. Предупреждаю самым серьезным образом: я не намерен стоять в стороне и пассивно наблюдать, как ты разбазариваешь законное наследство.

Джульетта презрительно сжала губы. Вот еще! Как он смеет угрожать? Если бы действительно заботился о детях покойного брата, не держал бы их в нищете!

– У меня не было выбора, – холодно заявила она. – Мало того, что поместье с каждым годом все глубже увязает в долгах, мое содержание даже при самой строгой экономии не способно покрыть расходы семьи.

– Значит, не умеешь вести хозяйство, – высокомерно заключил Джеральд. – Позволяешь себе лишнее, соришь деньгами направо и налево. Надо научиться жить скромнее.

Джульетта вспыхнула. Снова несправедливые обвинения! О каких излишествах можно говорить, когда денег едва хватает, чтобы свести концы с концами?

– Ты, наверное, шутишь. Неужели позволительно экономить на обуви для детей? Или одежде подходящего размера? А может быть, предлагаешь их не кормить? Ни на что другое я деньги не трачу.

– Не смей разговаривать со мной неуважительным тоном! – гневно оборвал граф и с силой стукнул кулаком по столу. Джульетта вздрогнула и зажмурилась.

– Неуважительным тоном? – переспросила она, с трудом приходя в себя. Несмотря на растущий страх, голос прозвучал спокойно, ровно, а Джеральд тем временем распалялся все сильнее.

– Не заходи слишком далеко, Джульетта, а не то – клянусь бессмертной душой брата! – не смогу ответить за свои поступки.

– Порядочный человек всегда отвечает за собственные поступки, – произнес за спиной глубокий голос, – а за дурные и жестокие особенно.

От неожиданности Джульетта вздрогнула. Что это, игра болезненного воображения? Она обернулась и увидела возле двери высокого сильного человека. Лицо его оставалось спокойным, но глаза смотрели холодно и решительно.

Спустя мгновение из-за широкой спины выглянула улыбающаяся миссис Перкинс и торжественно объявила:

– К вам мистер Харпер, мэм.

Как правило, Ричард не имел обыкновения вмешиваться в семейные конфликты. Кто бы ни выяснял отношения – муж и жена, брат и сестра, родители и дети, – неизменно старался держаться подальше. Ведь его это не касается.

Но сейчас, стоя на пороге гостиной миссис Уэнтуорт, был готов нарушить устоявшееся жизненное правило и броситься на выручку женщине, которую, судя по всему, обижал этот наглец.

Он вошел и с непринужденной улыбкой заметил:

– К сожалению, миссис Уэнтуорт, я невольно стал причиной семейного разлада. Могу ли чем-нибудь помочь?

– Заползи обратно под тот камень, откуда вылез, и больше не появляйся! – зарычал сидевший рядом с Джульеттой мужчина и воинственно вскочил. Рост его, надо признать, оказался не выше среднего. А если добавить к этому довольно хилое, рыхлое телосложение, заметно поредевшие волосы и пухлые, слабые, никогда не знавшие работы руки, то станет ясно, что опасений незнакомец не внушал. Но Ричард всегда оставался настороже. Он знал, что единственный надежный способ избежать нападения – подготовиться к худшему.

Миссис Уэнтуорт в ужасе прикрыла рот рукой.

– Джеральд, умоляю!

– Что? Отличное решение всех проблем: он исчезает и больше никогда не показывается на глаза.

Ричард посмотрел молча, с непроницаемым выражением. Джульетта подошла и робко попыталась извиниться за грубость родственника:

– Пожалуйста, не обижайтесь на моего деверя, мистер Харпер. Он переживает острый шок.

– Не смей унижаться перед этим выскочкой! – вне себя от ярости взревел граф. – Он никогда не имел дела с порядочными людьми!

Не обращая внимания на крик, Ричард невозмутимо обратился к миссис Уэнтуорт:

– Если я правильно понял, спор вызван продажей поместья?

Джульетта нервно теребила кружева на рукаве.

– К сожалению, вы не ошиблись.

Американец слегка склонил голову и посмотрел задумчиво.

– Но соглашение касается исключительно нас двоих. Мнение вашего деверя не имеет значения.

– Не имеет значения? – прогремел Джеральд. – Ты, парень, должно быть, просто не знаешь, с кем имеешь дело!

– Так и есть, – бесстрастно согласился Ричард. – Нас друг другу до сих пор не представили.

Миссис Уэнтуорт секунду помедлила, не зная, как поступить, однако тут же пришла в себя и поспешила исправить оплошность.

– Джеральд Уэнтуорт, граф Гастингс, перед вами мистер Ричард Харпер. – Голос зазвучал тише. – Мистер Харпер, граф – старший брат моего покойного супруга и опекун Эдварда, старшего сына.

Черт возьми, англичане – странный народ. Способны прервать ссору только для того, чтобы вежливо объяснить, кто есть кто. Забавно. Мгновенное затишье позволило Ричарду собраться с мыслями. То обстоятельство, что толстяк официально опекал мальчика, коренным образом меняло ситуацию. Сделка действительно оказалась под угрозой.

Пора уходить.

Разумно, логично, безопасно. Так Ричард поступал всегда, но сейчас ноги почему-то отказывались повиноваться. Когда он вошел, миссис Уэнтуорт сражалась отважно и не уступала, но кто знает, как повернутся события? Лучше остаться на месте и подстраховать.

С тех пор, когда в последний раз пришлось силой доказывать собственную правоту, прошло уже несколько лет, однако Ричард не забыл, что значит хороший удар в челюсть. Словно услышав опасные мысли, миссис Уэнтуорт поспешила встать между мужчинами.

– Мы с Джеральдом как раз обсуждали продажу поместья, – спокойно как ни в чем не бывало пояснила она. – У графа возникли кое-какие сомнения.

– Судя по вашему тону, сомнений оказалось немало. Не так ли, мистер Уэнтуорт? – уточнил Ричард.

– Лорд Гастингс, – высокомерно, сквозь стиснутые зубы поправил граф. – Именно таким образом положено обращаться к пэру королевства.

Ричард пожал плечами:

– Я американец, а потому не испытываю трепета перед титулами.

– И напрасно, – враждебным тоном заметил граф. – Титулы воплощают древнюю традицию чести и благородства.

– Не стремлюсь ставить под сомнение ваши традиции, но в Новом Свете человека судят исключительно по личным достоинствам и поступкам. Характер поверяется не рождением, а делами. Никогда бы не подумал, что в оскорблении беззащитной женщины можно найти признаки чести и благородства. Это скорее распущенность!