Не отдавай меня - Ольга Рузанова

- А кому из нас легко? - пожимает плечами. - Мне нужно, чтобы к завтрашнему дню там было чисто.

- А Алина? Я сегодня работала за нее. Она не может помыть этот спортзал?

- Не может. Она заболела.

Упрямо поджав губы, опускаю взгляд в тарелку.

- Мне сказать Лютому, что ты отказываешься работать?

- Я помою. Скажи, куда идти и что делать.

- Доедай, и я тебе все покажу. - поднимается со стула. - Если хочешь дружеский совет, то мыть там лучше ночью, когда все лягут спать, иначе рискуешь... ну, ты поняла...

Через несколько минут мы с Дарьей спускаемся вниз по бетонным ступеням и оказываемся в цокольном этаже со стенами из белого кирпича.

- Вон туда... - показывает рукой за мое плечо, - туда не то, что ходить, даже смотреть нельзя!

- Что там?

- Ты плохо меня слышишь?! - шипит раздраженно. - Закрытая территория. Нельзя! Даже мне нельзя!..

Шагая рядом с ней в противоположную сторону, я все же оборачиваюсь и вижу длинный, гораздо длиннее, чем само здание, коридор, освещенный настенными светильниками.

- Вот здесь у них что-то типа тира. - рассказывает Дарья, когда мы проходим мимо металлических двустворчатых дверей. - Сюда тоже не ходи, не разрешают.

Проходим мимо и, свернув вправо, оказываемся у таких же дверей, как и в тире.

- Вот, - говорит она и, выдохнув, с усилием толкает плечом одну из дверей.

Внутрь мы не заходим, потому что там много мужчин. Рецепторы раздражает запах пота и спертый воздух.

- Поняла, куда идти? - тихо спрашивает Дарья.

- Да. А что там мыть?

- Снаряды, протереть маты. Помыть полы и... - указывает пальцем на створки, - эти двери.

- Хорошо.

- Раньше полуночи сюда не суйся. Завалят, опомниться не успеешь.

Разворачивается и идет назад, а у меня от ее, сказанных будничным тоном, слов по коже мороз.

- Даша!.. - догоняю ее. - Скажи, мужчина иногда здесь появляется. Высокий, дорого одетый, с наколками и с... толстой цепью на шее... На Лютого похож... Это его брат?..

- Адам?.. Да, старший. Они погодки. - понижает голос, с опаской оглядываясь. - Он тоже Лютый. И отец их Лютый был... У них фамилия Литовские, но называют их так не только поэтому.

- Чем они занимаются? - вылетает из моего рта прежде, чем я успеваю подумать.

Дарья осекает меня взглядом, и я затыкаюсь.

В половину первого ночи, как она и советовала, вооружившись шваброй, тряпками и ведром, спускаюсь в цокольный этаж и прохожу в тренажерный зал.

Работы оказалось больше, чем я себе представляла, и самое сложное - очистить узкие, расположенные под самым потолком, окна. Их всего четыре, но, кажется, с момента постройки здания их ни разу никто не мыл. Затем очищаю снаряды и маты, коих здесь несметное количество. И, едва не валясь с ног от усталости, выметаю и мою полы.

К себе возвращаюсь в четвертом часу утра. Скинув шлепанцы, сразу встаю под душевую лейку, а когда выхожу из санузла, слышу неясные звуки.

Прижав полотенце к груди, на цыпочках подхожу к окну и двумя пальцами раздвигаю полоски жалюзи. Прямо под окнами моей комнаты крыши трех черных джипов. Их двигатели заведены, и горят фары, а в их свете я вижу не менее десяти мужчин.

Инстинктивно отскочив в сторону, прижимаю руки груди. За ребрами тарабанит перепуганное сердце.

Он там. Чувствую это всем своим существом.

Полный вдох и долгий выход.

Тяжело сглатываю и возвращаюсь к окну. Они все еще там. И да, оба Лютых в их числе. Адам говорит по телефону. А Ян, стоя ко мне спиной, слушает одного из мужчин.

Все они в черных брюках и белых рубашках, словно вернулись с важного мероприятия. И все напряжены, словно что-то случилось.

Через минуту они начинают прощаться и часть из них рассаживаются в машины и уезжают. Литовские и еще двое заходят в здание.

Я бросаюсь в двери и, приложив к ней ухо, прислушиваюсь. Чувствуется что-то похожее на вибрацию, но вскоре я понимаю, что она идет изнутри меня. А снаружи тихо.

Возвращаюсь к кровати. Застываю на несколько мгновений и... решаюсь.

Быстро надеваю джинсы и футболку, просовываю ноги в шлепанцы и выхожу в коридор. На адреналине дохожу до лестницы, пока не иссякает бешеный запал, делаю еще два шага по инерции и останавливаюсь.

Куда я иду?..

Куда я иду, дура?!

Растерев лицо руками, разворачиваюсь и плетусь назад. Снова торможу у самой двери.

А если он уже забыл обо мне? О том, что сюда привезли девчонку из глухой деревни. Может, увидит, вспомнит и... разрешит уйти?..

Прислонившись лбом к двери, считаю удары сердца. А затем все же дохожу до лестницы, спускаюсь вниз до цокольного этажа и сворачиваю в коридор, входить в который мне строго настрого запретили.

В ушах свистит от ужаса, сердце заходится в диком ритме, отдаваясь пульсацией даже в кончики пальцев, но я продолжаю идти.

Они тут. Тоннельная акустика доносит до меня эхо мужских голосов. Шагаю на их звук, постоянно спотыкаясь и останавливаясь.

Страх держит за горло.

Наконец, свернув направо, я дохожу до приоткрытой двери.

Встаю за ней, впечатавшись лопатками в стену. Мгновенно насквозь промерзаю.

И, понимаю, что готова сорваться и лететь отсюда прямо сейчас.

Однако дверь внезапно распахивается, и в коридор выходят мужчины. Четверо, двое из которых Литовские.

Меня замечают сразу.

- Не понял. - проговаривает негромко Адам.

Ян молчит, но я отчетливо чувствую исходящую от него волну агрессии. Волосы на затылке приподнимаются.

- Заблудилась?.. - вкрадчиво спрашивает старший Литовский.

- Я спросить хотела... - бормочу на грани слышимости.

- Заблудилась. - отвечает Ян за меня. - Идите. Я