Медиум поневоле - Анна Герд

Ещё на первом курсе, во время практических занятий, Кельвин наш вечно хмурый сокурсник, зайдя на полигон с кладбищем ляпнул, «милый огородик». Мы, конечно, нервно поржали, но название прижилось.

Немного позже, на одной из вечеринок, я пытала пьяненького Кельвина, почему «огородик»? Из его путанных объяснений, выяснилось. Что наши милые зомбята, напоминают ему овощи, преимущественно корнеплоды, морковь там, картофель и прочую репу. Ну, а погост по аналогии тянет на «огородик». То ли выпитое дало знать, то ли мысленные выкладки Кельвина меня добили, но почувствовав поступающую тошноту, я свернула тему, и больше к нему с расспросами не лезла.

Вот и сегодня топаем мы с ребятами на «огородик» страховать первокурсников. У них начались практические занятия, и обычно это довольно веселое зрелище, если бы не гадкая погода.

Я иду рядом с Кельвином, скользя и постоянно за него хватаясь, он уже в третий раз предлагает сесть ему на плечо и не мельтешить. Соблазн велик, но уж больно рослый парень, а дорога скользкая, если упасть с такой верхотуры можно переломать себе ноги. И я пасую. Рик и Гранд, вяло переругиваясь плетутся позади.

На кладбище поначалу всё идёт предсказуемо.

1 Молодёжь поднимает зомби.

2 Пытается упокоить.

3 У них ничего не выходит, и они с криками носятся по кладбищу, сталкивая друг друга, а иногда и ошалевших от такого расклада покойников.

Я, сидела на высоком саркофаге и болтала ногами, рядом со мной Кельвин облокотился на него спиной и локтями.

Рик и Гранд стояли, недалеко охраняя ворота, чтоб никто не сбежал за пределы контура. Ни зомби, ни тем более адепты. Они выкрикивали обманные советы, подначивали зомби слабыми магическими импульсами, и ржали как кони. Помогали ребятам как могли в общем.

Мэтр Бэрроуз, почёсывая подбородок со скучающим видом плёл пятый аркан одной рукой, и примеривался к зомбятам. Кельвин решил завести сложный для него разговор.

— Как съездила домой?

Насторожилась, зная куда он ведёт.

— Нормально съездила, чего и тебе желаю. — проследила глазами за великолепным арканом нашего декана, спеленавшем сразу три умертвия.

— Артефакт?

— Он признал меня достойной наследницей. Теперь родовой дар со мной.

Понятно, что для Кельвина тема болезненная. Он бастард, рождённый вне брака. И по иронии судьбы единственный живой наследник. Летом ему предстояла поездка в замок отца и проверка артефактом рода, у них это какой-то клинок из жутко редкого материала. И он переживал, примет ли он его или отвергнет как, когда-то семья отца. Пока я рассказывала ему коротко о сути проверки, мы отвлеклись и упустили момент.

Один из ребят первокурсников в своем забеге взял курс прямо на нас, за ним бежал набравший разгон зомби. В какую-то секунду парень споткнулся и полетел прямо на меня, расставив руки для нежных объятий.

Кельвин одной своей лапищей оттолкнул меня и второй поставил щит. Красоту и правильность щита оценить не успела так как слетела спиной вниз с саркофага.

Состыковка затылка с мраморным надгробием прошла успешно и меня вырубило.

Я пришла в сознание уже находясь в лекарском крыле. Здесь было тихо и пахло лекарствами. На высокой кровати лежать конечно удобно, но скучно. Интересно, чем все закончилось на кладбище?

На удивление ничего не болело, лекарь отлично поработал. Исцеляющее плетение удивительной точности и красоты покрывало мое тело мерцающим коконом. В восхищении полюбовалась, но все равно скучно.

Через час меня отпустили, наказав беречь голову и освободив от занятий на сегодня. Оказалось Кельвин полный раскаяния принес меня в лекарское крыло на руках, и ушел выносить неуклюжего первокурсника и его друга зомби. Хе-хе, вот уж кому не позавидуешь.

В коридорах было пусто и тихо. Подумалось может сходить в библиотеку, давно хотела взять книгу о менталистике и ментальной магии, но голова все же немного кружилась, и ноги свернули в общежитие. Я почти дошла до своей комнаты, как меня снёс ураган по имени Маркус.

Прижимал меня к себе так крепко, что кости почти трещали, отпускал, заглядывал в глаза. Опять прижимал, быстро целуя лицо не разбирая, глаза, нос, щеки, губы. И шептал как в бреду:

— Лесси, малышка, мое сердце, как ты? Я как узнал…так сразу… а ты…там уже нет…Кельвин сказал…я так испугался…твоя голова …

И все это в вперемешку с иступленными поцелуями. Слезы катились из моих глаз, и я абсолютно не понимала, что же делать. Нужно было оттолкнуть его, но не было ни сил, ни желания. И где же мои стражи, хотелось бы знать? В «огородике» понятно, там охранный контур не пропустил, а сейчас что? Неужели стены академии их не пускают?

Почему-то пришла в голову мысль, что со стороны я выгляжу жалко. Стою реву в объятиях предателя и позволяю ему себя целовать и вообще думать, что у него есть такое право. Право на меня, на мои слезы и поцелуи.

Злость заполнила душу, накрыла тьмой, и я доверилась умению внутри меня, оно точно не моё, новое, не знакомое. Может это знание пришло ко мне с родовой магией, опыт предков? Не было времени разбираться. Я закрыла глаза, развела руки и позвала тени. Я и есть тень, быстрая, незаметная, скользила вместе с ними, смотрела за них.

В коридоре стало темнее, тени от предметов удлинились, загустели и начали движение. Они ползли к хрупкой заплаканной фигурке. Парень вскрикнул и в страхе отступил на шаг. Тени окутали девушку, обняли мягкими лапами, закрывая от мира полностью. Через миг, они опали на пол как сброшенное одеяние, и втянулись углы и доски пола. В коридоре остался только ошарашенный светловолосый адепт.

Открыла глаза уже в своей комнате, просто вышла из самого темного угла.

Ух ты! Я и так могу!

Поплелась к кровати и упала ничком. Слезы катились непрерывным потоком. Маркус, вот дурак ну и что ты наделал? Со мной, с собой? Стоило оно того? Не переплатил ли ты любимый?

Через два дня был выходной, и видя моё угнетенные состояние Мелинда вытянула меня