Любовный треугольник - Элла Александровна Савицкая

глаза, нахожу окна её квартиры сквозь лобовое стекло и дергаю ворот футболки. Задыхаюсь натурально. Всё ещё запах её ощущаю, кожа рук горит от прикосновений. Болезненный взгляд зелёных глаз, впечатанный в памяти, раздирает нутро. Трясёт всего.

Мобильный, лежащий на консоли взрывается входящей мелодией. Перевожу на него взгляд и каменею. Фотография Ани с экрана в реальность выбрасывает. Неожиданно чувство вины перед женой накрывает. В груди поганое онемение растекается.

Пялюсь на телефон несколько секунд и сбрасываю вызов.

Резко веду головой, когда в черепную коробку лезут мысли о том, что если бы Оля тогда не дала заднюю, то сейчас бы всё было иначе. Меня бы не жрало чувство вины от того, что хочется не домой ехать, а обратно вернуться, а она бы не заливалась слезами в одиночестве.

Растерев лицо ладонями, трогаю машину с места.

Приезжаю домой, несколько минут курю на крыльце, стараясь унять спазмы в области сердца, и только потом вхожу внутрь.

— Давид? — родные по очереди выглядывают с кухни.

— Я.

— Встретился со знакомыми? — мать выходит меня встретить.

— Да.

— Ну хорошо. Мариам с Ани только приехали тоже. Говорят, спектакль был отличный, но Оля не пошла, представляешь.

— Главное, что интересно было.

— Ну да… А ты с кем был? — пытливо всматривается в моё лицо, пока я разуваюсь.

— С одногруппниками, — отвечаю и прохожу дальше по коридору, когда ко мне из зала выбегает Арсен.

— Папа! Смотри, что мне дед подарил.

Приседаю на корточки, рассматривая протянутый самолетик.

— Отличный. Спасибо сказал?

— Да. У Гора такой же. А ещё лего большое, — рассказывает на своем ломаном детском, коверкая буквы, — Пойдём покажу.

— Пойдём.

Сажусь в зале на диван, пока сын высыпает на пол из коробки целую кучу деталей лего.

— Смотри сколько.

— Круто. Можно будет гараж построить.

— Да, — восторженно хватает одну из машинок, — тут их три. Сделаем? Ты поможешь?

— Конечно.

— Давид? — голос жены неожиданно цепляет мои нервные окончания.

Мгновенно напрягаюсь, оборачиваясь на неё, входящую в зал и подходящую ко мне.

— Привет, — встаю, чтобы поцеловать её в щеку.

— Здравствуй, — искренняя доверчивая улыбка царапает кожу. Вина перед ней скручивает желудок, — как вечер провёл?

— Нормально. А ты?

— Тоже. Спектакль был очень интересный, — обнимает меня за талию, а я неосознанно отшатываюсь.

От Ани пахнет сладкими духами, тут же проникающими мне в легкие и заглушающими запах, что осел там каких-то пол часа назад.

От самого себя в этот момент тошно.

— Пааа, — отвлекает младший сын, топая из коридора в зал.

Отстраняюсь от Ани, чтобы подхватить его на руки. Он пока еще не слишком уверенно стоит на ногах, но глядя на старшего брата, очень старается.

С улыбкой стираю с пухлой щеки фруктовое пюре и слизываю его с пальца.

— Здорово, мужик.

Гор ещё не умеет разговаривать, но понимает всё. Протягивает мне свой почти такой же, как у старшего брата самолётик.

— Супер. Тебе нравится?

Кивнув, тянется вниз к Арсену, и я ставлю его на пол. Зал тут же наполняется их громким смехом и беготнёй вперемешку с ползаньем. Эти двоим не нужен никто, когда они вместе. Братья, этим всё сказано.

Несколько секунд наблюдаю за их беззаботностью, а потом мазнув по Ани взглядом, прохожу мимо.

— Пойду отдохну.

Отправляюсь в коридор, поднимаюсь по ступеням, слыша, как она идёт следом. Войдя в комнату, на ходу снимаю с себя кофту, чтобы переодеться в домашнюю.

Под пристальным взглядом жены меняю джинсы на спортивные штаны.

Пока переодеваюсь создаётся впечатление, будто она с меня кожу живьём сдирает и видит насквозь. Вокруг рёбер словно невидимые тиски сжимаются. Встречаюсь с ней глазами, чтобы проверить, но ошибаюсь. На лице Ани нет ожидаемого недоверия или укора. На нем уже знакомая мне тёплая улыбка, от которой мне ещё хреновее.

— Как тебе моё платье? — спрашивает, разводя руки в стороны.

Так вот чего она ждала, догадываюсь внезапно. Пока я замечу обновку?

Тиски, сдавливающие ребра ослабляются.

Пробежавшись глазами по серому платью длиной до колен, расстегиваю застежку на наручных часах и сняв их с руки, кладу на стол.

— Отлично выглядишь. Новое?

— Да, — кивает, разворачиваясь к напольному зеркалу.

Склонив голову на бок, рассматривает себя.

— Разве у тебя не было похожего? — спрашиваю, прикинув, что вроде как вчера она тоже была в этом же самом.

— Вроде нет. Такого не было, — хмурится, смотря на меня в зеркале. — Такого фасона я точно еще не покупала.

— А то серое, вязаное?

— Так оно вязаное, — громко смеётся, будто я смолол какую-то ерунду, — Я вообще долго сомневалась между этим и бежевым, — с трепетом разглаживает складки юбки. — То мне даже чуточку больше понравилось. С длинными рукавами и красивым треугольным вырезом.

— Почему не взяла его?

— Твоя мама посоветовала это. Мы с ней вместе ездили в магазин.

— Так ты себе брала, а не моей матери, — хмыкнув, останавливаюсь у неё за спиной.

Каблуки Ани не носит, а ростом она ниже Оли, поэтом едва дотягивает мне до груди.

— Я не умею ей противостоять, — виновато улыбается, — и потом, темный все же выгоднее и практичнее. На нём пятна не так видны. А ты же знаешь наших сыновей…

Усмехаюсь, и моментально застываю, когда жена подаётся назад, чтобы доверчиво прижаться спиной к моей груди. Электричеством с ног до головы прошибает.

— Так тебе нравится? — смотрит с ожиданием большими карими глазами.

Ещё раз оценивающе пробегаюсь по платью. Ничего нового не вижу. Платьев разных оттенков серого у неё штук пять, а чем они друг от друга отличаются я не шибко-то и различаю.

— Да. Тебе идёт, — Если ей нравится, то мне не сложно похвалить, — Но в следующий раз если долго сомневаешься и не можешь выбрать одно из двух, бери два. А лучше то, что нравится конкретно тебе. По-моему, мы уже говорили с тобой на эту тему.

— Знаю, — улыбается, беря мои руки в свои и заставляя обнять ее. — Не боишься, что я растранжирю все деньги?

— Заработаю еще. У тебя для этого есть я.

— Не только для этого, — оборачивается и тянется к моим губам. — Я же люблю тебя.

Смотрю на неё и снова не дышу. Знаю, что ни в чём не виновата она. Таких как Ани ещё поискать нужно. Ранимая, добрая, открытая. Никогда плохого ничего не скажет, даже если и подумает.

Опора и поддержка для собственных родителей, прекрасная мать нашим сыновьям.

Как хозяйка — просто идеал. Да и как жена — тоже.

Поэтому и чувствую себя ещё более мерзко. Самым настоящим мудаком ощущаю.

Потому что обижать не хочу… не заслуживает она…

Склонившись, коротко целую её