Куропатка и беременность - Девни Перри

Когда обертки были скомканы и выброшены в мусорное ведро, Ева зевнула.

— Кажется, я сейчас отрублюсь.

— Я покажу тебе твою комнату. — Я забрал ее чемодан из прихожей, затем направился в противоположный конец дома, в спальню, самую дальнюю от моей собственной.

Мне показалось более безопасным разместить большую часть моих четырех тысяч квадратных футов между нами.

— Спасибо за это, — сказала она, когда я поставил чемодан у двери.

— Нет проблем. Могу я тебе что-нибудь принести?

— Комната выглядит идеально. — Она оглядела комнату, ее взгляд остановился на кровати.

Одеяло было темно-зеленого оттенка, очень похожего на крапинки в ее карих глазах. Кровать в стиле саней была насыщенного коричневого цвета, близкого к цвету ее волос. И если бы я снял с нее одежду, ее кожа была бы такого же алебастрового цвета, как стены.

Мы были вместе так много раз, что представлять ее на кровати стало для меня второй натурой. Я мог слышать, как прерывается ее дыхание, когда входил в ее тело. Я мог чувствовать сладость ее языка. Чувствовать, как ее оргазм пульсирует вокруг моей плоти. Один вдох ее ванильного аромата, и мой член дернулся.

Дерьмо. Мне нужно было убраться к чертовой матери из этой комнаты и подальше от этой или любой другой кровати.

— Я дам тебе немного поспать.

Но прежде чем я успел направиться в свою комнату, чтобы принять холодный душ, Ева протянула руку, ее пальцы обхватили мой локоть.

— Тобиас?

— Да? — Мой взгляд остановился на ее губах.

— Спокойной ночи. — Она шагнула ближе, обхватив меня за талию.

Мои руки немедленно обхватили ее, притягивая ближе и зарываясь носом в ее волосы. Обнимать ее было еще одним автоматическим инстинктом.

Я скучал по тому, как она подходила мне. Скучал по ее длинным волосам, пропущенным сквозь мои пальцы. Скучал по мягкости ее грудей и щекотанию ее дыхания на моей шее.

Она вздохнула, опускаясь в мои объятия. Затем она отстранилась, ее взгляд скользнул вверх по моей шее и остановился на моих губах. Ее рот приоткрылся.

И в этот момент моя решимость пошатнулась.

Я подлетел, обхватил ее лицо руками и прижался губами к ее губам. Одно движение моего языка по ее нижней губе, и она приоткрылась, всхлипнув.

Ева прижалась ко мне, кончики ее пальцев впились в мои бицепсы, когда она приподнялась на цыпочки.

Я накрыл ее рот своим, наши языки переплелись в поцелуе, который должен был быть знакомым. Мы целовались сотни раз. Может быть, тысячи.

Но в этом поцелуе было отчаяние. Даже большее отчаяние, чем было в ту ночь несколько недель назад. Все тревоги о том, что должно было произойти, все волнения и сомнения мы вложили в этот момент.

Я жаждал ее, и когда мое возбуждение уперлось в ее бедро, она прижалась сильнее, настойчивость росла. Пока я не протянул руку между нами, намереваясь расстегнуть пуговицу на ее джинсах, но замер, когда костяшки моих пальцев задели ее живот.

Ева напряглась, ее губы все еще были прижаты к моим.

Это не было безрассудным путешествием по тропинкам воспоминаний. Это не были двое бывших любовников, наслаждающихся вечером страсти. Это были не мужчина и женщина, поддающиеся порыву.

Это больше касалось не только нас.

Я оторвался от ее рта и сделал шаг назад, проводя рукой по бороде, пытаясь восстановить дыхание.

— Мне жаль.

— Мне тоже. — Она подошла к углу кровати и встала в пяти футах между нами.

— Спокойной ночи. — Я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Затем побежал по коридору, направляясь прямиком в свою спальню.

Моя кровь была в огне. А сердце бешено колотилось. Я закрылся в ванной и включил душ.

— Черт.

Что мы делали? Что я делал?

Эти вопросы снова и снова прокручивались в моей голове, пока я стоял под холодными струями. Вода стекала по моей коже. Струйка сбежала по переносице, когда моя рука нашла член и погладила его. Разрядка была быстрой и неудовлетворяющей. Мое тело жаждало ее, а не моего кулака.

Я не был уверен, как долго оставался в душе. Достаточно долго, чтобы остыть. Затем я вытерся полотенцем и встал перед зеркалом.

Что я делаю?

Ева не собиралась бросать свою работу. Она совершенно ясно дала это понять. Сегодня она также призналась, что у нее нет дома.

Детям нужен дом. Им нужно место для отдыха. Им нужны корни и рутина.

У меня всего этого было в избытке.

Что означало, что, если она не передумает, у меня не будет выбора. Как только этот ребенок родится, он или она вернется домой в Монтану.

Я уставился на свое отражение, ненавидя себя так сильно, что не мог выдержать собственного взгляда.

Если Ева будет бороться за Лондон, и за то, что последует дольше, и дальше, тогда я буду бороться с ней за своего ребенка. И она возненавидит меня. Она чертовски возненавидит меня.

Но мой ребенок стоил борьбы.

И я только что подвел черту поцелуем.

Глава 5

Ева

Когда я вышла из спальни меня встретил запах сосисок и сиропа.

Я на цыпочках прошла по коридору, задержавшись у входа, и наблюдала, как Тобиас ходит по кухне.

Запах вызвал воспоминания, которые перенесли меня прямо в прошлое.

Мне снова было восемнадцать, я шла по кафетерию с синим пластиковым подносом в руках. Окруженная толпой других первокурсников университета Монтаны, жаждущих позавтракать в субботу, чтобы прогнать похмелье пятничного вечера, я встретила парня, который покорил мое сердце.

И все из-за сиропа для блинов.

Тобиас больше не был тем мальчиком. Я больше не была той девочкой. Но все равно было невозможно оторвать от него глаз.

Он выключил плиту, взял лопатку и переложил сосиску к себе на тарелку. Его широкие плечи были прикрыты термокостюмом с длинными рукавами, красный цвет делал его волосы темнее. Мне всегда нравилось, когда он носил красное, хотя и не так сильно, как синее, которое подчеркивало его глаза.

Я дышала прерывисто и тихо, не желая, чтобы он поймал меня на том, что я подглядываю. Я захотела зевнуть, но сжала зубы. Прошлой ночью заснуть было невозможно. Даже на одной из самых удобных кроватей, на которых я спала за последние годы, я не смогла отключить свой мозг.

Вместо этого я прокручивала в голове тот поцелуй.

Тот