Полюби меня. Навсегда - Катинка Энгель

Черт! Единственный раз я допустил ошибку и повелся на заигрывания студентки с вводных семинаров. Это случилось после того, как меня отшила Тамсин, я чувствовал себя дерьмово. Свидание с Руби принесло мне удовлетворение. То, что позже мы слишком бурно оттянулись на вечеринке, а на следующее утро я проснулся в ее комнате в общежитии, вообще не входило в мои планы.

– Ох, Сэм, – тянет Риди, – будь осторожен! У тебя двойная роль: студента и представителя университета. Ты должен внимательно следить за тем, что о тебе говорят. Если это единичный случай, то с чего они взяли, что ты со всеми… – Он замолкает, потому что ему явно неудобно.

– В последние несколько месяцев я много гулял. Это так, да. Но со своими студентками максимум мог выпить кофе. И после Руби больше ни с кем из курса не разговаривал. Я же не самоубийца.

Это чистая правда. После того как Тамсин меня отвергла, мне нужно было отвлечься. Ее отказ на какое-то время выбил почву у меня из-под ног. Так бывает, когда приходится коренным образом переосмыслить свои представления о любви. Сейчас я понимаю, каким был идиотом – как насчет Руби, так и насчет любви.

– Наверное, в ближайшее время тебе стоит вести себя чуть сдержаннее. Ты аспирант, ты считаешься учащимся, – произносит Риди, – ты, разумеется, не сделал ничего противозаконного. Но представь, что случится, если об этом станет известно Армитедж. Или – еще хуже – профессору Филдинг. Ее моральный кодекс работает не так, как наш. Если бы эта записка попала не в те руки…

– Я знаю, – говорю я. Подумать страшно, что могло произойти, если бы этот листок увидела профессор Филдинг, декан института и абсолютный корифей в области американской драматургии. Моя благодарность за то, что он попал к Риди, не знает границ. – Спасибо, Риди! Серьезно. Ты спас мою задницу. Никогда этого не забуду. Если я могу что-то сделать, чтобы отплатить тебе…

Риди делает вид, будто на мгновение задумался. Затем его губы изгибаются в почти дьявольской ухмылке, как будто он только и ждал, что я предложу ему свою помощь.

– Раз уж ты спрашиваешь, – отвечает он, – на самом деле действительно есть кое-что, в чем мне не помешает помощь. В нашем архиве много дубликатов и устаревших изданий. Мы отправляем их региональным школам. Можешь собрать книги и отвезти их в новый дом.

– И о скольких книгах идет речь? – уточняю я, поскольку не могу избавиться от ощущения, что заключаю сделку с дьяволом.

– Нужно закончить за два дня. Так ты еще больше проникнешься посылом о том, что университет – это не расширенный портал для знакомств, где можно смахивать влево и вправо. Как оно там называется?

– Tinder, – подсказываю я, умолчав о том, что недавно удалил приложение с телефона.

– Точно. Ты запомнишь: университет – это не Tinder.

Глава 7

Эми

– Раз в четверг тебе нужно выйти на смену вместо Лиз, то я перенесу свой обход домов на вторую половину дня, ближе к полудню. Оттуда недалеко до школы. Должно получиться, – предлагаю я.

Рис, Джинни и я сидим в нашей кухне-гостиной и составляем график на следующую неделю. Обсуждаем, кто забирает Джинни из школы, когда она ночует у Риса, когда Рис приходит к нам и так далее. Рано или поздно мы хотим переключиться в режим планирования на целый месяц, если честно, мне необходимо снова распределять свои дела на длительный срок, но пока не получается.

– Надеюсь, мы скоро найдем замену Лиз. Нельзя, чтобы это превратилось в обычную практику. – Кажется, Рису неловко из-за того, что мне придется его подменять.

– Без проблем, правда. Не переживай!

– Да, Рис, не переживай, – эхом повторяет за мной Джинни, ненадолго подняв голову от картинки, которую в этот момент рисует.

– Можете зайти в кафе после школы, – добавляет он.

Вообще-то, четверги у Риса и Джинни – это неизменные братско-сестринские дни. Я понимаю, почему он делает все возможное, лишь бы все-таки увидеться с Джинни: ей необходим привычный распорядок и ему, наверное, тоже.

– Мы же сможем? – с надеждой спрашивает она у меня. А потом у своего брата: – А нам дадут пирога?

– Конечно, – хором отвечаем с Рисом. Джинни довольно улыбается, и мое сердце тает.

Джинни, Рис и я – настоящая команда. Он не ее отец, она не наша дочь, я не ее мать, но мы превращаемся в семью – проблемную, соединенную по воле случая семью. У нас есть общий быт вроде совместных завтраков, обедов или ужинов, братско-сестринских дней, чтения вслух по вечерам, хотя в десять лет она для этого слишком взрослая.

Духовка пищит, а это значит, что готова макаронная запеканка, которую Рису дал с собой его сосед по квартире Малик. Рис поднимается с дивана, выключает духовку и достает тарелки из подвесного шкафчика.

– А что случилось у Лиз? – интересуюсь я, потому что та вдруг уволилась ни с того ни с сего.

– Если честно, точно не знаю. Какие-то семейные обстоятельства. В любом случае она вернулась в Орегон.

Я киваю:

– А когда ты работаешь в пятницу?

– У меня утренняя смена. Вечером Тамсин хочет сходить со мной в кино, но тогда мы просто выберем фильм, который тебе тоже понравится, Джинни. Как думаешь?

– Есть что-нибудь с роботами? – с энтузиазмом откликается та.

– Не знаю. Надо проверить.

Я правда восхищаюсь тем, как Тамсин справляется с ситуацией. Она не только встречается с сильно травмированным парнем – хотя большую часть времени по нему этого не скажешь, – но и внезапно получила в придачу его младшую сестренку. И я еще ни разу не слышала, чтобы она жаловалась. Наоборот, она стала для Джинни по-настоящему близким человеком. Сначала мне было не по себе при мысли об этом, ведь кто может гарантировать, что она внезапно не решит, что для нее это слишком. Что в девятнадцать лет она слишком молода для подобной ответственности? Но, чем больше узнаю ее и ее бурлящий оптимизм, тем сильнее ей доверяю.

– Тогда я заберу тебя из кино, – предлагаю я, чтобы Рис не чувствовал себя обязанным отказываться от ночи со своей девушкой, – ты же должна рассказать мне, что произошло в фильме.

Рис с благодарностью мне улыбается и ставит передо мной и сестрой по тарелке с запеканкой.

Рис попрощался и ушел, а я укладываю Джинни спать. Читаю ей вслух