Плохая учительница, хороший снайпер - Юлия Стешенко

— А я думал, что главный навык снайпера — это уметь сосредотачиваться даже под драконьим огнем, — широко улыбнулся уладец.

— А вы видите здесь дракона? Сейчас мне предстоит схватка с великой, могущественной, всепожирающей бюрократией. Поверьте, это намного серьезнее.

— Какой у тебя интересный способ девушек очаровывать. Свежий, оригинальный, — глумливо оскалился Падди. — Комплименты для дураков и нищих. Наш генеральский сынок и умница Алекс начинает знакомство с пошлостей, а продолжает хамством. Конечно же, после такого ни одна девушка не устоит!

— О. Мнение профессионала, — изогнул бровь Алекс. — Сколько у тебя, говоришь, было девушек?

— Сколько бы ни было — все бесплатные. А если с тобой кто-то и крутит, бриллиантовый ты наш, — не обольщайся. Это не потому, что ты такой замечательный. Это потому, что у твоего папочки куча денег.

Склонившись к Падди, Алекс сочувственно похлопал его по плечу:

— Да не переживай ты так. Найдется, найдется девчонка, которая не устоит перед твоим обаянием. Есть в Англии и близорукие, есть и дурочки. А зависть — плохое чувство. Борись с ней, Падди. Борись, и ты одержишь победу — как уладцы в… в… Черт, запамятовал. Ты не напомнишь, когда твои соотечественники побеждали на поле боя?

— Иди к дьяволу! — мгновенно и предсказуемо вспыхнул Падди. — Хочешь увидеть, как побеждают уладцы? Пошли в гимнастический зал, и я из тебя…

— Стоп! Стоп-стоп-стоп. — вклинившись между ними, Элвин Войт вскинул усыпанные рыжими веснушками руки. — Алекс, Падди, сделали шаг назад. Брэйк. Падди, шаг назад, я тебе говорю. Нашли время собачиться. Сейчас Хатчинс обход делать будет. Хотите взыскание заработать?

— Хатчинс? Уже? — Падди бросил взгляд на часы над камином. — Вот черт. Ладно, выдыхай, Каррингтон. Я тебя позже вздую.

— Жду с нетерпением, — улыбнулся во все тридцать два зуба Алекс. И внутренне выдохнул с облегчением. Насчет исхода драки сомнений не было — Падди был на две головы ниже, да еще и тощий, как сельдь по весне. Но в бой он бросался яростно, лупил изо всех сил, и успокоить его можно было только хорошим нокаутом. Не то чтобы Алекс не мог пробить Падди в челюсть, задача-то, прямо скажем, довольно простая. Но какой смысл в этой нелепой возне? Что и кому докажет победа? Какую пользу она принесет?

Да никакой.

Это не тот подвиг, которым можно гордиться.

Раскрыв «Теорию и практику некристаллического аккумулирования», Алекс нашел заданный Хатчинсом раздел. «Для наполнения можно использовать любой стеклянный или керамический сосуд соответствующей емкости. Количество вмещаемой энергии соотносится с объемом и формой сосуда по следующей формуле…» Несколько секунд Алекс тупо таращился на внушающую ужас формулу, пытаясь уловить хотя бы проблески смысла.

Смысл… Действительно, в чем смысл?

Падди, конечно, хам и тупица — но какого дьявола Алекс набросился на учительницу? И получил, кстати, грандиозный отлуп. Чудовищно унизительный… но не в отлупе, в общем-то, дело. Зачем он пристал к девушке с этими идиотскими вопросами? Ну, допустим, у нее действительно не оказалось бы нужной квалификации — и что? Квалификации и у Квистена не было. Отсутствие квалификации у преподавателя драконоборчества — это, можно сказать, добрая традиция академии. Давно всем известная.

Более того. Именно эта традиция и определила выбор генерала Каррингтона. Сын должен быть получить соответствующее образование — но ни в коем случае не должен был пересекаться с драконами. Потому что наследник рода Каррингтон не может лично сражаться с какими-то бессмысленными рептилиями.

Он должен руководить сражениями.

Молоденькая дура-учительница в сложившейся ситуации, очевидно, не самый плохой вариант. И лишнего не потребует, и глаз формами радует.

Если бы Алекс был поумнее — возможно, дня через два-три уже держался бы за эти формы. Но нет. Он за каким-то дьяволом влез со своими вопросами. Мало того что опозорился перед всем классом, так еще и разозлил Деверли. Зачем?

Алекс пустым взглядом таращился в книгу и не видел ни строчки.

Вот Деверли заходит в дверь — самодовольная и самоуверенная, как королевская кошка. Вот начинает говорить — слишком громко, слишком четко, слишком напористо. Так, как отец говорит перед строем солдат.

Вот отвечает на вопросы, вот рассказывает план занятий… И весьма неплохой план, надо признать. План, который отлично прозвучал бы из уст опытного вояки. Так говорить должен убеленный сединами боевой майор — с медалями и именным жезлом. Человек, заслуживающий уважения. Имеющий на него право.

Но не Деверли. Не эта смазливая выряженная в штаны соплюха.

Накатила знакомая волна ярости, на послевкусии отдающая детской обидой. Оседлав эту мутную, с запахом тухлой болотной воды, волну, Алекс снова вцепился в формулу. Так, интеграл по поверхности. Определяет поток вектора силы, объем заполнения, концентрация поля…

— Есть! — хлопнул ладонями по столу Алекс.

— Что у тебя есть? — поднял голову Элвин. Взлохмаченные рыжие волосы торчали над круглой головой, как ржавый нимб.

— Мозги! У меня есть мозги. Я понял это чертово уравнение.

Глава 6. Проблески истины за чашечкой чая

На ужин была баранина. Дешевая, изрядно пережаренная и утыканная чесноком, как мишень для дартса — стрелами. Зато мятный соус подали замечательный — пряный, свежий, с легкой кислинкой. Старательно перепиливая ножом жесткое мясо, Хизер пыталась понять — это случайные совпадения или точно просчитанная стратегия? Может, это тщательно спланированная диверсия? Кухарка виртуозно балансировала на грани чудовищного и прекрасного, создавая в среднем приемлемый результат.

— О господи. Молли можно доверить что-нибудь кроме яичницы? — закатила глаза Кингдон-Куч.

— Насчет яичницы я бы не была так уверена, дорогая, — тут же вклинилась тощая, как самка богомола, и настолько же дружелюбная Матчик, преподающая управление потоками силы. На ее бледном угловатом лице отражалось все страдание народа израильского, томящегося в плену у египтян. И пытаемого отвратительной яичницей. — Помните завтрак после Рождества? Яйца были настолько пережарены, что ими можно было подбивать ботинки. Думаю, Молли с похмелья так оплошала. Простые люди, простые нравы, — Матчик тоже закатила глаза.

«Диверсия», — поняла Хизер.

Это точно диверсия.

— О да. Это было незабываемо. Когда мне положили кусок яичницы на тарелку — клянусь, я услышал