Победоносец - Anne Dar

во всём Замке? Почему Ванда не снимет свою кольчугу неприкасаемости? Ответы, на самом деле, были просты: Громобой не смотрит на неоспоримую красоту Полели, потому что она младше даже Отрады и к тому же, он видит в ней исключительно мою сестру; Отрада не смотрит на Ратибора, потому что она ещё в принципе не интересуется парнями; я посмотрел на Ванду, потому что она не похожа на Отраду и Полелю – она совсем не ручная; Ванда не снимет свою кольчугу неприкасаемости, потому что она достаточно горда, чтобы позволить к себе прикасаться, да ещё и своему ровеснику, а не какому-нибудь взрослому, состоявшемуся, а значит, способному быть для неё интересным мужчине…

Сняв молодую сову, помеченную серой лентой на кольце у колышка, и пересадив её с красного шеста на шест чёрного цвета, я начал привязывать к её лапе послание Утровоя. Говорят, голубиная почта быстрее, но голубей бьют соколы и совы. В пользу совиной братии и тот факт, что совы летают по вечерам и ночам – в самое удачное время для отправки тех посланий, которые их посланники и адресаты предпочитают скрывать от лишних глаз.

Уйдя в свои мысли, уже отправив письмо Утровоя в полёт и взявшись за письмо Громобоя, я чуть не пропустил появление на Совиной вышке постороннего. Сначала я подумал, что это может быть Громобой, забывший что-то дописать в своём письме или решивший обсудить со мной что-то поважнее нашего совершенного непонимания противоположного пола, но почти сразу осознал свою ошибку: шаги были лёгкими, и за ними следовало лёгкое шуршание ткани, какое может быть от длинного женского платья. В секунду, когда шаги остановились, я обернулся через плечо и сразу же замер от неожиданности: на Совиную вышку явилась Ванда Вяземская! Сколько мы уже не виделись? Месяц и три дня назад я застал её в городе, в компании её отца – она даже не заметила меня. На Совиную вышку она вообще прежде никогда не приходила, хотя, может, и ходила, да я ни разу не видел… Получается, прав дед: помяни на закате дня вслух кого – явится перед глазами со звёздами!

– Добронрав… – каштанововолосая с большими голубыми глазами красавица вдруг чуть наклонила голову вбок и слегка улыбнулась своими жемчужными зубами.

Не выдержав не столько неземной красоты – она действительно казалась мне неземной, – сколько её самоуверенной энергетики, я отвёл взгляд и продолжил хмуро снаряжать выбранную сову.

– Давно не виделись, – мой тон определённо точно прозвучал грубее, чем я хотел бы, но я ничего не мог с собой поделать.

– Больше месяца прошло. Я видела тебя в городе, на базаре. Ты был в компании Полели. Вы, кажется, покупали ей платок.

Я едва нашёл в себе силы, чтобы продолжить дышать: получается, она тогда видела нас?! И откуда она знает, что прошло уже больше месяца?! Она ведь не могла считать дни, как это делал я?! Конечно не могла, с чего бы…

– Я пришла, чтобы отправить отцовское письмо на перешеек, дозорным. Оформишь? – она вдруг протянула мне миниатюрный цилиндр.

Не глядя на собеседницу и не снимая с лица маски хмурости, я принял в руку письмо и сразу же отложил его в сторону.

Она уже хотела уходить, когда я, продолжая заниматься письмом Громобоя, бросил:

– Ты не оставила верёвку для крепления послания.

– Ах, это… – как же звучал её голос! Совсем не как у обычных девчонок: не весело и легковесно, не ласково и мягко, а уверенно и твёрдо, и даже с какой-то нездешней прохладой. – Вот, привяжи этим, – повернув голову, я увидел, что она протягивает мне выдернутую из её косы шелковистую ленту голубого цвета. Другой девушке я бы сказал, чтобы она не дурила – такие ленты непригодны для посланий, так как их материал плох для надёжных узлов, – но Ванде я такого, конечно, не сказал. Протянув руку, я взял из её ладони ленту таким образом, чтобы даже случайно не коснуться своими пальцами её кожи. Она же уже не ухмылялась, а внимательно смотрела на меня, что мне понравилось: так обычно девушки смотрят не на своих ровесников, а на тех, кто намного старше их. И пусть я младше неё на неделю, однако я выше неё на целую голову, намного шире в плечах и вообще, я самый крупный из всех наших ровесников, за исключением, конечно, Громобоя. На самом деле, я уже выгляжу старше двадцати лет – всему виной отцовские гены и регулярные физические нагрузки. Это странно, но Ванда, высокая и гибкая, в этот момент впервые показалась мне хрупкой, и это при её-то параметрах… Быть может, Утровой не преувеличивает, когда говорит, что я иду и в рост, и в ширину чрезмерно быстро.

Так и не дождавшись от меня больше ничего, спустя десять секунд наблюдения за тем, как я управляюсь с совой Громобоя, девушка вдруг, не говоря ни слова, развернулась и начала уходить. От неё ничего другого и нельзя было ждать: она не из тех, кто будет выводить хмурого парня на разговор при помощи пустой болтовни или весёлого смеха. Мысленно заранее смирившись с отказом, всё ещё не отрывая взгляда от занятых рук, я произнёс твёрдым, уверенным тоном:

– Может быть, встретимся как-нибудь?

– Зачем? – она остановилась и повернулась, но я не стал на неё смотреть, как будто она была совсем мала, а я уже был слишком взрослым, чтобы лишний раз отвлекаться.

– Поболтаем.

– Скорее уж помолчим, с твоим-то нравом, – в её тоне проследился намёк на улыбку.

Я ничего не ответил, только сдвинул брови ещё сильнее. И вдруг она произнесла с неожиданным и нехарактерным для неё задором:

– Давай же не откладывать. Встретимся завтра на рассвете. В березняке, у Плакучего озера.

Я даже не удосужился повернуть головы, чтобы ответить – просто молча кивнул головой, и уже спустя секунду она поспешила уйти.

Я ещё долго хмуро прислушивался к её шагам на лестнице, но бой моего сердца заглушил их раньше, чем они окончательно исчезли. Дерзость – то качество, которое в нововерских девушках почти напрочь отсутствует. Пригласи я на свидание Отраду – она бы порозовела от кончиков пальцев до самой макушки. А эта совсем не смутилась… Всё-таки, как ни крути, а какая же эта Ванда необычная! И, безусловно, смелая, раз уж назначила встречу за пределами Замка, да ещё и на самом рассвете, у озера, в праздник, в который люди к воде не ходят. Хорошо она придумала: Плакучее озеро и не в обычные дни обходят стороной, не то