Вечность - Джеймин Ив

Но Блиц…

— Подождите… Где Блиц? — звучит мой настойчивый вопрос, пока я осматриваю окружающий туман в поисках своего самого быстрого волка. — Блиц! — крикнула я.

Таня вскакивает на ноги. У неё с Блицем самые близкие отношения, так как Блиц достаточно быстр, чтобы не отставать от Тани в полёте. Они часто объединяются вместе. Если с ним что-нибудь случится…

— Блиц! — кричит она, бешено размахиваясь в направлении того места, где мы оставили Эсту.

В тумане рядом с телом Эсты появляется тень.

— Там! — кричу я.

Я ковыляю к Блиц, но Таня ближе и быстрее. Туман поглощает её, и она исчезает в нём, появляясь мгновение спустя с Блицем на руках. Она опускает его на землю, когда я подхожу к ней с Малией за спиной.

Глаза Блица медленно открываются, тусклый фиолетовый свет быстро разгорается. Он тявкает, поднимает голову и лижет Таню в лицо. Её руки на мгновение обхватывают его, прежде чем он вскакивает на ноги, снова облизывает её и возвращается к своим братьям и сестре.

— Чёрт, это напугало меня. — Таня опускает голову на руки. — Этот грёбаный туман, — она поднимает на меня взгляд. — Всё это грёбаное место.

Я падаю перед ней на колени, встречаясь взглядом с её бирюзовыми глазами. Со времени боя на арене её гарпия оставалась на поверхности, и я чувствую её непостоянство. Её ярость. Может, я и волк-демон в стае, но натура Тани такая же дикая, как и у Эйса.

— Я вытащу нас отсюда, — обещаю я, понизив голос.

Взяв её за руки и заставив подняться на ноги, я немного подождала, пока Малия воспользуется своей успокаивающей силой и подавит растущие в нас гнев и досаду.

Я сжимаю челюсти, когда понимаю, что мы гораздо ближе к Эсте, чем мне хотелось бы.

Её тело уже восстановилось, и теперь она лежит, неловко согнув колени, раскинув руки по бокам и закрыв глаза. Она совершенно неподвижна, бледна, как мертвец, но она придёт в себя. Мы можем наносить ей удары снова и снова, и она исцелится.

Её золотистые волосы рассыпались по хрустальному мосту, лужица крови, собравшаяся у неё на шее, растекалась по прядям.

Я стою над ней, моя грудь тяжело вздымается, сердце болит.

Я оплакивала её, когда думала, что Арга убил её. Она была единственной представительницей королевской крови, которой, как я думала, я могла бы доверять.

А теперь она пытается сломить меня.

Рычание вырывается из моего горла.

Ей не сломить меня.

Или мою семью.

Глава 7

Я замечаю решительные, полные слёз глаза Тани, прежде чем нахожу Малию рядом с ней. И Романа. Который теперь часть нашей стаи, хотя и держится особняком.

Темпл и Лука встают позади него, когда Роман подходит ко мне.

— Она не останется мёртвой надолго, — говорит он. — Мы должны двигаться.

— Куда? — спрашиваю я, и в моём голосе слышится вся моя ярость, но за ней скрывается глубокий, тёмный страх. — Куда мы можем пойти, чтобы она не последовала за нами? Даже если мы вернёмся в Дебри, она выследит нас там, и мы подвергнем опасности всех живущих там существ.

Мой голос срывается, когда я думаю обо всей дикой природе, которую Роман защищает в своём доме, — об исцеляющихся животных, а также о тех, кто живет за пределами его дома, в Запретных Землях. Как Ингрид, маленькая летучая мышь, которая украла моё сердце, и Дикарка, перламутровая лошадка, обладающая такой же силой, как у меня. И Жнец, мать моих демонов-волков, которая связана со мной.

Эста доказала, что может убить магическую форму Жнеца в испытаниях. Обладало ли это заклинание реальной силой Жнеца — вопрос, на который я не знаю ответа, но проявления силы Эсты достаточно, чтобы меня обеспокоить.

Малия, бледная как полотно, предлагает:

— А как насчёт тюрьмы? Никто не осмеливается пойти туда. Даже Крона.

Хотелось бы, чтобы это был вариант, но я качаю головой.

— Это слишком опасно. В прошлый раз мы едва выбрались. В следующий раз, когда мы подойдём к тюрьме, с нами должен быть мой отец. Мы должны подойти к ней только для того, чтобы воссоединить его с душой, — тюрьма спроектирована так, чтобы содержать самых могущественных существ. Мне посчастливилось побывать там три раза и каждый раз покидать её. В последний раз мы спаслись только благодаря силе души моего отца, которая оказалась там в ловушке.

Кода перемещается на краю моего поля зрения.

— Я знаю одно место, — тихо говорит он. — Но тебе придётся довериться мне.

— Доверять тебе? — рычание Тани прорезает пространство между ними, когда она приближается к Коде. Несмотря на успокаивающие прикосновения Малии, гарпия Тани снова взяла себя в руки. — Ты причинил боль Мамочке, пыталась разрушить наш дом. Вынудил нас прийти в этот мир.

Её когти угрожающе торчат из кончиков пальцев.

— Доверять тебе — это последнее, что мы можем сделать.

Таня надвигается на Коду, обнажая волчьи зубы.

Я ловлю её за руку, прежде чем она успевает пройти мимо меня.

— Возможно, у нас нет другого выбора.

Она запинается. Пристально смотрит на меня.

— Но…

— Я не прошу вас доверять Коде. Только выслушать его, — говорю я.

Таня хмурит брови, и я чувствую её внутреннюю борьбу. Из всех нас она больше всего старается доверять другим. Её непостоянный характер гарпии в сочетании с волчьей болью от того, что её бросили, когда она была девочкой, оставили неизгладимые шрамы, с которыми она борется каждый день. Дастиан был первым незнакомцем, которому она доверилась. Что касается Коды, то он безвозвратно испортил все отношения, которые у него могли сложиться с моими сёстрами, когда напал на нас на Земле и проклял их, чтобы они пришли сюда со мной.

Пока мы разговариваем, Роман нависает над Эстой, пристально глядя на неё. Кончики её пальцев уже начинают подергиваться, а кровь из раны на шее перестала течь.

Он прижимает оружие ангелов к своей груди, где вспыхивает руна, и оружие снова исчезает. Я не встревожена. Я не уверена, где он спрятал его, но лучше, чтобы оно было в безопасности сейчас, потому что мы вряд ли сможем им воспользоваться.

— У нас нет времени, — говорит он, поворачиваясь к Коде и отдавая команду. — Говори!

Кода достаточно умен, чтобы отступить, но он не медлит с ответом.

— Очевидно, что нам нужно выбраться из Мортема, а не прятаться в нём. Я знаю способ…

Теперь моя очередь наступать на него, потому что в моём сердце растет недоверие к нему. Кода с самого начала был