Формула влечения - Ольга Вечная

Он не похож на преподавателя, и все же я не могу расслабиться. Все следующие полчаса тону в ошеломительной неловкости, чувствуя, как сердце громко отбивает каждую секунду. Данияр же старается держать лицо, хотя совершенно ясно: эта экскурсия — не то, как он предпочел бы провести вечер.

— Вот здесь гостевая спальня... тут санузел... В гостиной, кстати, есть выход на балкон, с которого открывается неплохой вид. Создается иллюзия большого пространства. Это на случай, если станет душно, хотя там сейчас дубак.

В самую последнюю очередь мы заходим в спальню, оформленную в темных тонах. Большая кровать, тумбочки, напротив — проектор. У стены слева беспорядок — прямо на полу свалены кучи книг, папок, какие-то схемы. На подоконнике заряжается ноутбук, еще один стоит на тумбочке у кровати.

— За этой дверью гардеробная и еще одна ванная. Прошу прощения за свалку, я редко здесь бываю, только если ночую в городе, чего стараюсь избегать. У той стены планируются полки для книг и стол. Хочу совместить спальню с кабинетом.

Я заглядываю в ванную, гардеробную, стараюсь обнаружить детали, которые могли бы пригодиться. Но ничего личного не нахожу. Ни фотографий, дорогих сердцу сувениров, женских щипцов для волос или просто волос... Все довольно стерильно.

— У тебя же есть гостевая, может быть, перенести кабинет туда?

— Как только ты съедешь, так и сделаю.

Я поднимаю глаза, и он поясняет:

— Секс не входит в сделку. Мы не будем спать вместе здесь.

Точно!

— Об этом я и не подумала.

— Я так и понял. — И завершает со вздохом: — Пока все. Не стесняйся, Карина. Будь как дома.

Вяло размышляю о том, что искры между нами «так и летят».

Вчера мы обсудили детали и решили, что проведем небольшую репетицию с друзьями Аминова у него дома. Если выйдет совсем ерунда, не стоит и продолжать. Время, к сожалению, поджимает, осталась неделя до окончания сроков подачи заявки.

Мы отвратительно плохо знаем друг друга, но его напряжение ощущается мною физически. Прошлым вечером я немного почитала о той программе, но мне стоит узнать о ней больше. И о нем самом.

— Вопросы? — спрашивает, словно только что закончил очередную лекцию.

— Пока все понятно.

— Дан. Мои друзья называют меня Даном.

Язык еле поворачивается. Я даже потею, пока произношу следующую фразу:

— Хорошо, Дан. Меня называют Кариша. Иногда Карри, как острый соус.

— Хорошо. Карина, у нас осталось немного времени. Я к тебе прикоснусь?

Слегка отшатываюсь, он же выглядит еще более напряженным, чем минуту назад. Мое дыхание становится глубже, и мне за это стыдно. Мы по-прежнему находимся в его спальне.

— Давай я не буду каждый раз извиняться, но ты будешь представлять, что я делаю это в такие моменты. По умолчанию.

Киваю.

— Может быть, присядешь?

— Да, еще одна хорошая идея.

Хорошей эта идея кажется ровно до того момента, пока я не осознаю, что я присела на его постель.

Мы расстались поздним вечером — допоздна обсуждали детали в кофейне. Домой я его не пригласила, побоялась. Мы были бы наедине, и... в общем, представьте только, как странно бы смотрелся мой рассказ полицейским:..а потом он пообещал деньги за то, что я выйду за него замуж, и в тот же вечер я притащила его домой на ночь глядя!

Значит, он ночевал в городе.

И, скорее всего, спал именно здесь.

Данияр... Дан присаживается рядом, и я думаю о том, какой он крупный мужчина.

Значительно выше меня, шире в плечах. Поверьте, одно дело, когда смотришь на него издалека — с парты в аудитории. Или, например, в шумной кофейне, где мы сидим напротив друг друга в темном углу и плетем опасные интриги.

Но сейчас. На его постели. Рядом. Мне становится ужасно не по себе!

— Мы можем уйти из спальни, — произносит он, словно прочитав мысли. Не нежно. Не ласково. Но терпеливо, без явного раздражения, и в его исполнении кажется, что низкий голос звучит почти мягко.

— Все в порядке, — храбрюсь. — Помнишь, вчера я говорила, что не верю тебе? Мне кажется, ты просто издеваешься для какой-то непонятной цели. И меня до сих пор не оставляет это чувство.

— «Биомед-2030» существует.

— Знаю. Просто это странно.

— Я понимаю. Думай о деньгах и науке. — Он протягивает ладонь.

Она у него тоже крупная. Длинные пальцы я уже отмечала, аккуратные ногти. Синие венки проступают на запястье, где кожа светлее всего. Сильные предплечья густо покрыты темными волосками.

— Звучит довольно пошло.

— Как и практически все в этой жизни. — Проходит еще пара секунд. — Я так ужасен? — он слегка улыбается.

Ваш... твой предмет был самым сложным в моей жизни. Перед каждым экзаменом я была на грани нервного срыва.

Я вкладываю руку в его ладонь. Он теплая. Данияр тут же, словно опасаясь, что я убегу, слегка сжимает мои пальцы.

— У тебя вспотели ладони. Волнуешься?

— Не принимай на свой счет. Мне просто некомфортно.

Он снова сжимает мою ладонь, и когда я, чуть привыкнув, сжимаю в ответ, он слегка кивает.

Бедные мы бедные.

Одной рукой Дан продолжает перебирать мои пальцы, а другой касается моего плеча. Ведет вверх до бретели платья. Проводит по шее. Это не больно, но все же я ощущаю холодок и напрягаюсь изо всех сил.

— Терпимо?

— Вполне.

— Ты не отшатываешься

— Ты тоже не морщишься.

— С чего бы мне морщиться?

Сердце сжимается так сильно, что я ощущаю болезненный угол. И следом много-много тепла. Забираю руку, понимая, что ладони вспотели еще сильнее.

Я не представляю, как расскажу об этом Соне — каждый его экзамен заканчивался моей истерикой на ее плече и ее криками, что Аминов последний мудак. Ей он ставил четверки с минусом.

— Продолжаем, Карина?

Он специально произносит мое имя полностью? Наверное, у него язык оторвется, скажи он «Кариш».

— Эта квартира тебе очень дорога? — слегка улыбаюсь.

— Я готов с ней расстаться, я же сказал. — И добавляет деловито: — Мебель тоже оставлю.

Я прыскаю:

— Думала, это само собой.

Он тоже усмехается:

— Как с тобой сложно.

Надо было раньше думать, когда мучил меня в магистратуре.

Ну ладно. Кончиками пальцев я касаюсь его груди. Ощупываю плечо.

— М-м-м, крепкое.

— Спасибо.

— Почти как у моего бывшего. Он спортсмен. Не подумай, что я сравниваю тебя со спортсменом, просто констатирую факт. У него имеются даже кубики на прессе.

— Такие или больше? — он задирает футболку.

Мгновенно отворачиваюсь и закрываю лицо руками! Сама напросилась, сама виновата. Так тебе и надо.

— Какая быстрая месть. Бывших не вспоминаем, урок усвоен.

Он молчит. И мне приходится открыть