Божественная судьба - Морган Би Ли

снег в поисках своих зимних ботинок, которые еще можно спасти по сравнению с другой ее одеждой. — Халфтон находится довольно близко к зонам повышенной опасности, но Рэнди — один из наших лучших разведчиков. Это просто убивает Джеки каждый раз, когда он выходит за стены, но на этот раз все намного хуже, чем обычно, потому что… Знаешь ли ты, что люди обычно приносят своих шестимесячных младенцев на гадание в храм Коа, на случай, если их сочтут святыми, или боги захотят благословить их, или что-то в этом роде? Я понятия не имела, но в любом случае, Джеки скоро поведет своих тройняшек во временный храм Коа, и она волнуется, что Рэнди до сих пор не вернулся.

— Временный, — повторяю я, отвлекаясь, когда пара воронов вспархивает и садится на деревья поблизости, наблюдая за мной.

— Ну, да, все храмы временные, потому что — о, черт. — Она выпрямляется, чтобы посмотреть мне в глаза, держа по ботинку в каждой руке. — Дааа, ты не знаешь об этом, не так ли? Ладно, как бы мне сформулировать это как можно менее стервозно? Эм… Мэй, твои ребята совсем сошли с ума. Я имею в виду, не пойми меня неправильно, мне их всех жаль, потому что потерять тебя полностью сломало их, и я не могу представить, что потеряю свой квинтет или что наши проклятия вернутся, но… у твоих ребят последние шесть месяцев были совсем плохими. Всё, что я о них слышу, — убийства и ужасы. На самом деле не они — причина того, что храмов осталось так мало, а как из-за…

— Крипта, — думаю я, вспоминая разорванные останки в храме Синтич.

Неудивительно, что я подумала, что это дело рук моего Принца Кошмаров.

— Честно говоря, я не уверена, кто хуже: он или Эверетт. — Кензи заметно вздрагивает. Я не могу сказать, серьезно ли она, потому что я не могу представить, чтобы мой честный, милый элементаль делал что-то, достойное ужаса. — И еще, Бэйлфайр, поскольку он практически сжигает Канаду. Эти трое превратились в совершенно невменяемых, жестоких психопатов. Мы говорим о сумасшедших на уровне монстров.

И я подумала, что мне не терпится увидеть их раньше.

— Хотя прошло много времени с тех пор, как я слышала о каких-либо ужасах, оставленных Криптом, — ворчит она, надевая свои ботинки, прежде чем отправиться в восточном направлении, где должен быть Халфтон. — Давай. Боги, я надеюсь, Рэнди все еще жив.

— Так и есть.

— Подожди, правда? Откуда ты знаешь?

Если бы он умер в этих лесах недавно, его призрак, вероятно, уже устремился бы ко мне.

Но прежде чем я успеваю это сказать, в моем периферийном зрении вспыхивает яркий свет — заклинание транспортировки. Старые тренировки дают о себе знать, и я толкаю Кензи с дороги, прежде чем вскочить на ноги, несмотря на боль, пронзившую мою правую ногу.

Микросекундой позже мой новый кинжал в моих руках, эфириумное лезвие у горла заклинателя, который только что появился рядом с нами.

— Подожди! — взвизгивает Кензи, выбираясь из снега. — Не делай ему больно!

Я моргаю, когда понимаю, что этот парень поднял свою единственную руку в знак капитуляции, его глаза широко раскрыты, он стоит совершенно неподвижно. Он выглядит настолько по-другому, что я почти не узнала его, но то, как он тщательно избегает слишком бурной реакции, наводит меня на мысль.

— Феликс? — Я хмурюсь.

Тревога Кензи внезапно обретает смысл, и я, прищурившись, смотрю на заклинателя.

То есть, ее заклинателя.

Я, блядь, так и знала.

Я убираю кинжал, но он все еще смотрит на меня в ошеломленном молчании. Все те годы, что я знала Феликса в Нэтэре, он всегда был истощенным, болезненно худым и почти бесцветным, как и все остальное там. Теперь, хотя его кожа по-прежнему слегка сероватая, волосы стали темнее, а глаза ярко-карие. Его лицо больше не изможденное, что делает его на удивление привлекательным. Он поправился, по-прежнему худощав, но гораздо более здоровый.

Жизнь в мире смертных пошла ему на пользу.

Феликс все еще смотрит без особого выражения. — Ты умерла.

Я пожимаю плечами, потому что не уверена в технических деталях.

— Но ты вернулась, — медленно произносит он, обдумывая услышанное.

— Пока что.

— Каким образом?

Я снова пожимаю плечами.

Феликс усмехается, протягивая руку, чтобы потереть место, которое я чуть не порезала ему на шее. — Приятно знать, что ты все еще не умеешь разговаривать. — Он обращает свое внимание на Кензи, замечает ее порванную одежду и немедленно подходит к ней. — Дирк нашел Рэнди, и они направляются обратно в крепость. Ты выглядишь так, будто плакала — с тобой все в порядке? Мэйвен напугала тебя? Поэтому ты перекинулась?

Его осторожное самообладание улетучилось, и теперь он практически источает беспокойство и чистое обожание, поглаживая щеку своей хранительнице со звездочками в глазах.

Это настолько слащаво, что я давлюсь, за что получаю свирепый взгляд от атипичного кастера.

Кензи с любовью смотрит на него. — Я думала, что она еще один подменыш, но оказывается, что ей просто нужно многое объяснить — но она вернулась, и я так чертовски рада увидеть, как она берет на себя ответственность и раздаст всем по заслугам! Я имею в виду это метафорически, но, зная ее, это, вероятно, также и в некотором роде буквально.

Она поворачивается ко мне, внезапно снова становясь очень эмоциональной, поскольку ее эмоции оборотня сменяют друг друга сильно и быстро. — Какое бы абсолютно дикое, ненормальное объяснение этому ни нашлось, я просто так счастлива, что ты вернулась. Боги, я действительно, действительно скучала по тебе, монашка.

Эмоции пытаются застрять у меня в горле, поэтому я прочищаю его и стряхиваю снег, чтобы избежать зрительного контакта. — Я тоже скучала по тебе, шлюшка.

Не то чтобы я что-то помнила об этом. Но все же. Шесть месяцев без нее? Это было бы ужасно.

— Не называй мою хранительницу шлюхой, — фыркает Феликс, надевая свой шарф на Кензи.

— О-о-о, — Кензи поводит носом, когда идет в ногу с нами по дороге туда, куда мы направляемся. — Не волнуйся, это между нами. Ладно, Мэй. Я готова. Порази меня этим. Какой у тебя план?

— Согреться как можно скорее, черт возьми.

Она смеется. — Я имела в виду после этого. Если и есть что-то, что я знаю о своей крутой подружке, так это то, что у нее всегда был… есть план, — поправляет она, ее голос прерывается, как будто она все еще привыкает к мысли о моем возвращении.

Я обдумываю ее слова. Прежде чем меня забрали в Рай, я успела натворить много