Маяк - Татьяна Андреева

«О, Солис, ниспошли мне стойкость, умерь гнев!» — повторял он про себя в такт лошадиной поступи. Но Солис был богом Ока, а оно никогда не тушило пожары. Дневное светило само по себе было алчным, безжалостным огнём.

Днём ехали верхом с короткими перерывами на отдых. Ночью останавливались на постоялых дворах. Завидев высокого гостя, хозяева тушевались, суетились и как один бормотали что-то про лучшие комнаты да припрятанную на крайний случай снедь. Они даже не представляли себе, насколько ему всё равно. Бальтазара не занимали развлечения и мало беспокоила потёртая мебель, грубая посуда, скрип половиц. Эта маленькая прогулка была только физическим упражнением, передышкой перед спонтанным визитом в родные края.

Утром одиннадцатого дня их компания достигла цели. Мрачный каменный куб с провалами окон, покрытыми плесенью стенами и башенками-бойницами на углах зубчатой крыши казался инородным телом на фоне подступающих к нему вечнозелёных сосен и не по сезону ясного неба. Путников приветствовал герб над воротами, с лепестками пламени, тремя корабликами и грозным Оком. Ту же символику демонстрировало алое полотно, реющее на флагштоке в середине крыши.

С точки, в которой остановились прибывшие, моря не было видно, однако повсюду слышался его шелест. Песнь Акмара через уши проникала в мозг и не покидала человека даже во сне. Стоило завершить дневные дела, перестать производить собственный шум и приготовиться спать, как призрачные волны подхватывали расслабленное тело и, нашёптывая что-то обманчиво-мирное, отключали сознание и уносили душу в ласковый мир грёз. Даже после отъезда в глубь страны обитателям побережья не удавалось полностью избавиться от воспоминаний о морской мелодии, вкусе соли на языке, прохладе ветра на щеках.

Бальтазар спрыгнул наземь. Один из солдат поймал брошенные поводья. От лёгкой разминки хрустнули затёкшие суставы.

— Ваша светлость… — поприветствовал глава гарнизона.

— Доброе утро, Уинслоу. Как обстановка?

— Неплохая, милорд. На днях фригонская каравелла напоролась на «Карателя». Пополнили запасы зерном, маслом, вином, тканью.

— Отлично, Тоби.

— Для вас приготовили комнату, а на закате будет пир в вашу честь. По просьбе солдат, разумеется, — смотритель развёл руками, словно извиняясь.

— Тогда идём в твой кабинет, проведём день за работой. А вечер посвятим отдыху.

— Как прикажете, — ладонь к сердцу, лёгкий поклон.

Бальтазар щёлкнул пальцами. Оливер сделал шаг и застыл за его плечом.

— Милорд?..

— Грант, за мной! Остальные свободны!

За просмотром кипы бумаг, вороха цветастых карт, обсуждением целей и планов день пролетел незаметно. О том, что было съедено хоть что-то, напоминали крошки бисквита на блюдце да кофейная гуща в чашке. Настала пора подвести черту. Смотритель проводил гостей на верхний этаж. Бальтазару выделили покои в самом конце коридора. Олли поселился рядом. Отсек перекрыли. На пост заступил сторожевой.

Просторное помещение заполнили люди. Все расселись по лавкам за длинными столами, поставленными рядами справа и слева так, чтобы посередине оставался проход. Бальтазар, Оливер и глава гарнизона разместились на возвышении за отдельным столом. Свечей явно не хватало для освещения зала, ибо в нём царил тяжёлый для глаз полумрак. Тем не менее чадящие по периметру и кое-где на столах огоньки вместе с собравшимися нещадно выжигали кислород. Бальтазару не хватало воздуха. На висках вздулись и пульсировали вены. Хотелось откинуться на спинку стула, отгородиться веками ото всех, внимать шуму прибоя, а не голосам, но власть — это не только деньги и статус, прежде всего это долг.

Перед ним ставили блюда, те сливались в издевательский калейдоскоп. Несмотря на то, что ел он утром, да и кофе с бисквитом едва ли можно назвать едой, его мутило от одного лишь запаха яств. Невозможность вырваться усиливала дурноту, разум бесновался, как грифон, запертый в клетке, руки плохо слушались и мелко тряслись.

На площадку перед столом почётного гостя вышел неприметный мужчина. Средний рост, жидкие волосы, невыразительные глаза. Ничего особенного на первый взгляд, но всё же человек этот был непростым.

— Ваша светлость, позвольте представить…

Бальтазар оборвал смотрителя на полуслове.

— Я прекрасно знаю, кто перед нами, Тобиас. Мы с Хью — давние знакомые. Верно, капитан?

— Так точно, милорд, — старый морской волк склонил куцую голову.

— Успехи «Карателя» впечатляют, друг мой. Говори!

Из желания расслышать, что имеет сказать командующий самым смертоносным боевым судном Амираби, солдаты притихли.

— Как вам, должно быть, известно, Ваша светлость, позавчера наш галеон потопил фригонскую каравеллу. При этом в руки команды попала кое-какая добыча. Узнав, что нам выпадет честь встретиться с вами, мы решили поблагодарить вас за славную победу нашей армии на Багровом поле и преподнести трофеи.

Бальтазар прижал пальцы к левому виску, туда, где сосредоточилась резь. Не ему нужно выражать признательность за перевес в пользу Фламии. Ту битву выиграл Константин, не он. Пара круговых движений выгнала боль из одной точки, и та равномерно распределилась по всей голове, перейдя из острой фазы в ноющую.

Растворившись в неприятных ощущениях, молодой герцог не заметил, как у ног Хьюберта появился сундук. Очнулся лишь тогда, когда с грохотом откинулась резная крышка. В зале стало чуть светлее — из ларца лилось холодное сияние.

— Наконечники для стрел из фригонского хрусталя, — констатировал смотритель Уинслоу, заглянув внутрь.

— Олли, — позвал Кольдт.

— Да, милорд?

— Я слышал, ты мастерски стреляешь из лука. Возьми себе, сколько хочешь. Остальное отправьте в Лайт-Тауэр. Капитан! Это полезный дар. Благодарю лично вас и всю команду «Карателя».

Отовсюду послышались одобрительные возгласы. К выкрикам примешался гул шагов — это моряки вели по проходу двух девушек. Хьюберт посторонился, и мужчины вытолкали пленниц вперёд. На Кольдта уставились две пары широких от испуга серых глаз. Он вопросительно поднял бровь.

— Ваша светлость, позвольте преподнести ещё один подарок. Этих фригонок мы обнаружили на поверженном судне. Их проверил лекарь, которого ваш дядя прислал в гарнизон вместо себя ввиду чрезвычайной занятости.

Моряк оглянулся — из-за стола в левом ряду поднялся высокий худощавый господин. То, что рост мешал ему, было заметно по тому, как он сутулился. Длинными конечностями, да и всей своей фигурой, врачеватель напоминал богомола. Впалые щёки делали лицо похожим на голый череп, и это вкупе с падающими на него тенями придавало всему образу зловещий вид.

— Дёрк Морлей к вашим услугам, — низким, как раскаты грома, голосом представился тот.

Бальтазар кивнул.

— Так вот, — снова заговорил капитан, — мы не обнаружили в их крови следов магии льда. Правда, поначалу девушки врали, что